– Я думала, ты знаешь, как обращаться с собаками.
– Дорогая, вряд ли я смогу убедить ее, что холодный винил лучше твоих колен. Если ты ее
подержишь, я увеличу масштаб и наведу резкость, чтобы изображение вышло как можно
крупнее.
– Тогда фон станет расплывчатым?
– Да. Попробуй ее успокоить. С плотно прижатыми к голове ушами, вот как сейчас, она
выглядит испуганной.
– В каком положении должны быть ее уши?
– Попробуй сделать так, чтобы они поднялись и смотрели вперед.
Держа Коко то так, то эдак, я называла ее и сладенькой, и ангелом, и дорогушей, и даже
пообещала ей все лакомства, какие она только захочет, в случае хорошего поведения.
– Ну сейчас-то ее уши стоят? – спросила я.
Губы Джо дернулись в едва видимой улыбке:
– Не только уши, и не только у нее.
Опускаясь на корточки, он сделал еще одну серию снимков, без остановки щелкая
затвором фотоаппарата.
– Как думаешь, ее кто-нибудь заберет?
– Надеюсь на это. Хотя мало кто выбирает старых собак. Осталось не так много времени, скоро у нее появятся серьезные проблемы со здоровьем.
Беззубо улыбаясь, Коко подняла блестящие бусинки глаз. У меня засосало под ложечкой, когда я подумала, что может случиться с этим уязвимым и некрасивым созданием.
– Если бы жизнь была проще… – услышала я собственный голос. – Если бы я была
другой… то взяла бы ее себе.
Щелканье затвора прекратилось.
– Ты действительно этого хочешь?
– Не важно. Я не могу, – сказала я и удивилась, как уныло прозвучали мои слова.
– Понимаю.
– Я не умею обращаться с домашними животными.
– Понимаю.
Я взяла Коко на руки и стала ее рассматривать: неотрывно следящие за мной глаза на
старушечьей мордочке, висящие лапы и виляющий в воздухе хвост.
– С тобой слишком много проблем, – сказала я ей.