глазами. Но два обстоятельства работали против нее: ей было уже десять и у нее не было
зубов.
– Ее хозяин был вынужден перебраться в дом престарелых, – объяснил Дэн, внося в
комнату это крошечное существо. – А зубы стали гнить, и все до единого пришлось
выдернуть.
– Она сможет прожить без зубов? – спросила я.
– Да, если ее будут кормить мягкой пищей. – Дэн осторожно опустил чихуахуа на пол. –
Ну держись, Коко.
Собачка выглядела столь слабой, что меня кольнуло беспокойство.
– Сколько обычно живут собаки этой породы?
– Конкретно эта, вероятно, сможет продержаться еще лет пять. Может быть, даже больше.
У нашего знакомого чихуа дожила до восемнадцати.
Коко нерешительно осмотрела нас троих. С надеждой ее хвостик вильнул раз, другой,
отзываясь острой болью в моем сердце. Когда она храбро двинулась ко мне, потихоньку
семеня по полу маленькими лапками, я удивилась, но наклонилась ее подхватить. Весила
она всего ничего, я будто держала в руках птичку. Пальцами я чувствовала, как бьется ее
сердечко, а когда она потянулась лизнуть мне подбородок, разглядела тонкие трещинки на
кончике ее языка.
– Почему у нее такой сухой язык? – спросила я.
– Нет зубов, и она не может держать его во рту, – бросил через плечо Дэн, выходя из
комнаты. – Не буду мешать вашей работе.
Я донесла чихуахуа до дивана и осторожно посадила на него. Ее ушки сразу поникли, а
хвостик подогнулся, спрятавшись между лап. Подняв на меня глаза, она тяжело задышала.
– Все в порядке, – подбодрила ее я, отступая. – Сиди тихо.
Но Коко, казалось, волновалась все сильнее и потихоньку ползла к краю дивана, будто
готовясь прыгнуть и двигаться за мной. Я вернулась на диван и начала ее гладить. Все так
же медленно передвигаясь, чихуа заползла мне на колени и постаралась свернуться
калачиком.
– Какая же ты липучка, – засмеялась я. – Вот как мне заставить ее сидеть одну?
– Без понятия, – ответил Джо.