«Проект «Прометей» организован по инициативе правления «Центра ГЭК». Одноименный корабль прошел через червоточину
Лео округлил глаза. Десять единиц! Ни Джон, ни Тина не говорили о том, что отправили туда живых существ! Он обхватил голову руками и помассировал виски. Думай Бестужев, ты же астробиолог, думай…
Человеку не попасть в Тау Кита – не вынесет перегрузок во время прохождения корабля через червоточину, а вот растения или модифицированные представители фауны… Да, другое дело. Это вполне возможно. Даже без модификаций простой черный таракан Blatta orientalis сможет выжить в этих условиях. Ошарашенный догадками, Лео ввел запрос о формах жизни, присутствующих на корабле.
Спустя секунду компьютер выдал ответ:
«Нет доступа».
Да чтоб тебя!
Тогда он принялся читать дальше.
«Управляется звездолет «Прометей» Искусственным Интеллектом последней модели Z-26. Корабль достиг цели – планеты земного типа, записанной в звездных каталогах как Тау Кита f, – 7 мая 2119 года».
Лео раздраженно пролистал файл, все это давно известно.
– Отчет по запуску зондов, – скомандовал он.
«Выпущено зондов:
07.05.2119 – 15 зондов типа «Сакура»
08.05.2119 – 11 зондов типа «Сакура», 21 зонд типа «Водолаз»
09.05.2119…»
Картинки загорались перед взором Лео. Тау Кита f предстала во всем великолепии. Пушистые облака парили в изумрудном небе, красноватое солнце терялось за горными хребтами, похожими на шипы дикобраза. Зелень лесов, синева морей и рек, багрянец рассвета. Виды Тау Кита поражали, и чем дольше Лео всматривался в изображение далекой чужой планеты, тем яснее приходило осознание: «Я готов отдать на отсечение руку, ногу или даже голову, я с жизнью готов распрощаться – лишь бы оказаться там и заняться исследованиями». В нем проснулось давно забытое чувство, присущее всем первооткрывателям – любопытство на грани безумия. Оно зудело под кожей, от него пьяно кружилась голова.
Лео ввел запрос о высадке роботов и взятии проб почвы, воды, грунта, но получил ответ:
«Нет доступа».
Он скрипнул зубами. Выдохнул. Спирали на лбу и запястьях потемнели, сделались горячими.
Что ж, либо система еще не авторизировала его права, либо Джон не давал больше никаких прав. Пробы точно взяты, об этом говорил еще директор Лагунов на первом совещании. С трудом, но Лео все же признал: его волнуют не столько пробы, сколько та загадочная десятка земных форм жизни.
Он опустился в кресло перед столом с голограммой Тау Кита f, рассматривая чужие деревья, и думал о том, что привез с собой «Прометей». Каков его дар этой планете?
Это могли быть простейшие организмы, или даже наноклетка.
Догадка кольнула. Сейчас неясно, какие модификации нужны, чтобы люди смогли безболезненно добраться до Тау Кита, но ведь ничего не мешает «Прометею» это выяснить. Взять на борт эмбрионы, разморозить по прибытию, и пустить в действие наноклетку. Фантазия тут же нарисовала десять младенцев, заключенных в механической утробе, стучащих кулачками по стеклу капсул. Гофрированные пуповины тянулись к их животам, стальные пальцы ежедневно вкалывали нанотек. А потом началось самостоятельное развитие под присмотром ИскИна модели Z-26, и вот уже десятеро детишек, обученных по системе прямого вживления в мозг, работают в лаборатории «Прометея» белыми крысками.
От этой мысли Лео передернуло. По загривку пошли мурашки, волосы на руках встали дыбом. Он шумно выдохнул и откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза.
Бред. Слишком переволновался в первый рабочий день, устал. Пора спуститься в лабораторию и взяться за работу, рано изучать далекую Тау Кита, когда с Марсом еще не разобрались.
***
В лаборатории, где трудилась его команда, была такая тишина, что казалось, будто слышен ход мыслей. Стерильная белизна стен, высокий потолок, с которого лился молочный свет, и белесый пол навивали воспоминания не то о больнице, не то о библиотеке с хранилищем данных. В стеклянном предбаннике Лео пришлось немного постоять под струями дезинфицирующего пара, затем надеть белый халат, найденный в вакуумном пакете. Для археологов лаборатория тоже была внове, и Лео видел неуверенность в скованных движениях своих людей – не обжились, не привыкли к роскоши «Центра», куда больше любят красную пыль да скалы.
Навстречу вышел старший археолог. Михаил Евгеньевич Тихонов выглядел среди белизны лаборатории так, будто родился здесь. Высокий, со статной фигурой присущей почти всем марсианам, с волосами цвета не седины, а благородной платины, он делал пометки в планшете и отдавал распоряжения.
– Доктор Бестужев, добрый день, – Тихонов пожал Лео руку и озабоченно оглянулся. – Работы невпроворот. Хорошо, что вы пришли, а то я понятия не имею, как быть с артефактом. Да и лишние руки весьма кстати.
Лео взял у него планшет и принялся на ходу просматривать данные.
– Что значит «лишние руки»? – спросил он, спешно шагая к боксу. – У нас и так штат немаленький.