Решив, что сюрпризов на сегодня хватит, Егор резко выбросил в сторону левую руку, ощущая под кожей жар биометрических пластин. С задержкой в три секунды в ладонь лег второй ПМ, заряженный далеко не паралетиком. На встроенном в рукоятку датчике светились буквы: уровень мощности — средний; импульсные патроны — 15 шт;
Уличив момент, когда мужик с пистолетом-пулеметом ушел на перезарядку, Егор на долю секунды высунулся из-за укрытия и открыл огонь. Синяя вспышка импульса рванула под кузовом фургона. Машина нелепо подскочила, переднее колесо со стороны водителя отлетело с протяжным хрустом и покатилось по асфальту. Водила упал, пистолет выскользнул из рук и проехал под машину.
Тем временем второй нападающий с щелчком вогнал магазин. Лицо с орлиным носом исказила гримаса ненависти, превратившая человека в монстра, из глотки вырвался рык. Куцый ствол пистолета-пулемета уставился в сторону Егора, готовясь выдать очередной залп. Судя по всему это «узи», и в этот раз патроны бронебойные. Сейчас все зависит от скорости реакции.
Бестужев оказался быстрее. Вспышка импульса влетела в фонарь рядом с громилой. Плафон разнесло, осколки посыпались противнику на голову, на плечо упала кусок железа.
-- Сука! – взвизгнул тот и рванул к машине.
Воспользовавшись заминкой, Егор перемахнул через капот своего внедорожника; проехался боком по гладкой поверхности и прокатился по полу. Рывок к фургону. Грязный мат водилы. Ударом ноги Егор отправил водителя на пыльный асфальт. Резко развернулся, держа в вытянутой руке ПМ. Левая спокойно лежала вдоль тела, второй пистолет с боевыми уже покоился в кобуре.
Выстрел пришелся в шею. Громила крякнул, выронил «узи», схватился за шею и кулем рухнул на асфальт.
Егор разжал пальцы, пистолет медленно полетел в кобуру. Позади послышалась возня, стук металла. Краем глаза он увидел поднимающегося водителя с монтировкой в руках.
– Твою ж налево…
Монтировка со свистом пролетела над головой Егора – успел пригнуться. Резко отскочил в сторону и приложил водилу открытой дверью фургона. Тот со стоном сполз вниз. Решив, что не стоит тратить на этот кусок дерьма парализующий патрон, Егор снял с пояса наручники. Завидев браслеты, водитель задергался:
– Пшел на хрен! Сука! Я ничего не делал!
– Да угомонись ты, урод хренов! Или тебе кости переломать? – гаркнул Егор, брань в его адрес стихла.
Теперь голос Бестужева сделался протокольно бесцветным:
– Вы арестованы за нападение на полицейского и попытку сопротивления… – монотонно говорил он, защелкивая на запястьях водителя стальные браслеты. Те двое, что распластались на асфальте, еще долго не смогут причинить вреда.
Покончив с водилой, Егор толкнул дверцу фургона, и та с грохотом отъехала в сторону. Татьяна Литвинцева лежала ничком в салоне с заломанными за спину руками, перетянутыми одноразовыми пластиковыми наручниками. Длинные черные волосы разметались, прикрыв лицо. Егор срезал наручники и перевернул девушку на спину.
– Татьяна? Таня, вы меня слышите?
В ответ девушка что-то промычала и попыталась отвернуться, но Егор не дал. Хлестал по щекам, приводя в чувство:
– Литвинцева, не спать! Слышите меня? Таня?
– Угу… Я… Нормально.
– Судя по всему, вас чем-то накачали, чтобы обездвижить. Идти можете?
Татьяна неуверенно выбиралась из машины, щурясь от света фонарей. Ступив на асфальт, пошатнулась и чуть не упала, вовремя удержавшись за проем. Тогда Егор подхватил девушку – легкая как пушинка – и отнес к своему внедорожнику. Усадил на заднее сиденье. Выглядела она скверно. Лицо бледное, глаза покраснели от слез, белая майка и шорты в серых пыльных разводах, доставшихся на память о грязном фургоне. Ее била мелкая дрожь, видать совсем замерзла. А может, это нервное.
Он снял куртку.
– Возьмите, – протянул девушке.
Та покачала головой, отнекиваясь, и обхватила себя руками за плечи – жест жертвы, ищущей защиты и успокоения.
– Возьмите куртку, – повторил Егор с нажимом, и, не дождавшись согласия, накинул девушке на плечи. – Там под сиденьем должен быть плед, поищите сами. Мне некогда сюсюкаться, ясно? Вон, ваши друзья заждались, – кивнул он в сторону двух парализованных быков и хрипящего водителя, закованного в наручники.
– Они мне не друзья, – огрызнулась Татьяна. – Дайте воды, пить хочется.
– Где-то в салоне была минералка, поищите. Правда нагрелась за день, поди как моча, – буркнул Егор и принялся надевать наручники на громил. Не то чтобы кто-то из них мог сбежать, просто того требовал протокол.
Разобравшись с наручниками, Бестужев отсканировал биочипы всех троих, и заметно напрягся. Здоровяк, которому он шмальнул в шею, еле дышал. Пульс слабый как у коматозника. Отогнув ворот его куртки, Егор рассмотрел входное отверстие. «Снежинка» – так называют пулю-паралетик – плотно вцепилась в кожу стальными выступами, микро датчик горел зеленым, сообщая, что токсин введен не полностью. Что ж, повезло. В равной степени и здоровяку – выживет, и Бестужеву – избежит бесед с Комиссариатом.
Порадовавшись такому исходу, Егор вывернул новым знакомцам карманы: портмоне, коммуникаторы, карты, ключи и прочий хлам. Ощупал на предмет ножей и спрятанного под одеждой огнестрела – было что изъять. Вдруг краем глаза он уловил движение, подобрался.
Это была Татьяна. Закутавшись в куртку, девушка шла к фургону. Ножки в белых мокасинах ступали беззвучно, но обостренный слух Егора воспринимал каждый шорох как канонаду.