Освальд ненадолго задумался. В комнате стояла гробовая тишина. Слышалось только, как он постукивает пальцами по столу. Потом снова заговорил:
– Прыжок с Дьяволовой скалы должен осуществляться в полном обмундировании, и начальник отдела этики должен говорить соответствующему лицу перед прыжком следующее: «Чтобы ты оставил свое предательство на глубине и поднялся на поверхность чистым и преданным».
Он выключил диктофон и удовлетворенно кивнул.
Первым подал голос Бенни. Обычно на совещаниях и собраниях он помалкивал, но сейчас его что-то настолько тяготило, что он отважился открыть рот.
– Сэр, я думал, что прыгать с Дьяволовой скалы смертельно опасно…
Освальд громко захохотал.
– Ты наслушался в деревне старых сплетниц? Я не верю своим ушам… Нет, в этом нет ничего опасного. Если умеешь плавать.
Раздался новый взрыв хохота.
«Он производит впечатление почти безумного», – подумала София. Но она отбросила эту мысль, поскольку знала, что Освальд делает это ради пользы группы. Огонь в его глазах наверняка объясняется увлеченностью, а не безумием.
«Пожалуй, мне надо покопаться в себе, – решила она. – Выявить, что я совершила против группы». В мыслях промелькнули ноутбук и мобильный телефон, и в воздухе ей почудился запах плесени из подвала. Но голос Освальда вернул ее обратно в офис.
– Думаю, я нашел первого кандидата для Дьяволовой скалы. Катарина. Пока мы работаем, она лежит и читает слюнявые романы… Мало того: она ходит покупать их в деревню в рабочее время. Неудивительно, что сад выглядит как черт знает что.
Буссе тяжело вздохнул, а Стен издал испуганный стон.
– Пусть прыгнет завтра утром, после утреннего собрания. Нужно, чтобы там присутствовал весь персонал, кроме тех, кто подает гостям завтрак. Я приду, не сомневайтесь. Не хочу пропустить такое зрелище.
Они шли через торфяник двумя ровными колоннами. Возглавляли колонны Катарина и Буссе. Освальд шел немного в стороне. Висел густой туман, роса была обильной, и у всех промокли обувь и брючины. Шли они медленно, как похоронная процессия. Все смотрели в сторону моря, преисполненные торжественной серьезности.
Весь прибрежный ландшафт был окутан туманом. Никакого горизонта, лишь сплошная пелена и черная вода.
Катарина шла со строгим и решительным лицом. Она боялась, София видела и чувствовала это.
Когда они добрались до травянистого склона перед Дьяволовой скалой, Буссе и Катарина разулись, спустились к скале и встали на вершине, ожидая сигнала от Освальда.
Голова Катарины поникла, точно завядший цветок. София видела, что она плачет и что спина у нее дрожит. Буссе взял ее за плечи и распрямил.
Освальд кивнул, и все, затаив дыхание, слушали, пока Буссе читал с маленькой записки, которую он извлек из кармана:
– Чтобы ты оставила свое предательство на глубине и поднялась на поверхность чистой и преданной.
Катарина кивнула. Немного поколебалась. Посмотрела вниз на темную неподвижную воду, простиравшуюся под скалой, словно черное зеркало. Потом разбежалась и прыгнула, с прямой спиной и вытянутыми по бокам руками. Плеск, раздавшийся, когда тело достигло водной поверхности, приглушило туманом, и он так быстро стих, что почти не донесся до них.
Все взгляды устремились к кругам на воде в том месте, где ушла вглубь Катарина. Но вот она вынырнула, втянула воздуха и судорожно задышала с выпученными глазами. Подплыла к скалам, ухватилась и вылезла из воды. Мокрая форма тяжело висела на ней. На скалы с одежды потекли тоненькие ручейки. Катарина медленно поднялась на склон, где стояли остальные.
Буссе держал наготове большую банную простыню и уже собирался протянуть ее Катарине, когда что-то произошло. Катарина отвернулась от него, обхватив руками живот. Из ее горла раздался клокочущий, звериный хрип. Она отвернулась, и ее вырвало в траву.
Все смолкло. Слышались лишь крики нескольких чаек и звук моторной лодки в заливе. Все ошеломленно посмотрели друг на друга, а потом на Освальда.
– Тьфу, черт, – под конец произнес тот и покачал головой. – Видимо, она хлебнула воды.
Катарина подняла взгляд и встретилась глазами с Софией.
Ее глаза были черными от ненависти.
Вот, он появился вновь. Ненавидящий взгляд из дальнего конца столовой. Так продолжалось уже неделю. Казалось, Катарина повсюду выискивала Софию, где бы та ни находилась, враждебно пялилась на нее и перешептывалась с другими членами персонала.
София не относилась к Катарине плохо. Не знала даже, считает ли она наказание справедливым. Но это не имело значения; сейчас ей хотелось подойти и ударить ее. Чего она, собственно, ожидала? Что София солжет Освальду? Скажет, что Катарина лежала и читала «Войну и мир»?
Так дальше продолжаться просто не могло. Одно дело разбираться с капризами и вспышками ярости Освальда, но совсем другое, если персонал тебе при этом противодействует. Катарина должна на некоторое время исчезнуть – возможно, даже для ее собственного блага.