Под заголовком имелась фотография Вильгота Эстлинга, начальника полиции, который рассказывал в статье о том, что полиции удалось проследить блог с оскорблениями сексуального характера до мужчины из Лунда. Он создавал посты в разных библиотеках и кафе, а во время рейда у него в квартире были также обнаружены наркотики.
В настоящее время он находится в следственном изоляторе. Статью заключало высказывание Эстлинга о том, что это – большой прорыв в деле борьбы с происходящими в сети сексуальными домогательствами.
София перечитала статью. Каждое слово. Отложила газету и прошлась по офису. Взяла газету и снова перечитала статью, водя по тексту пальцем, чтобы убедиться, что не спит. Речь наверняка шла об Эллисе. София еще раз прошлась по офису и посмотрела в окно, откуда просматривались видовая площадка и море. Пока она там стояла, на нее, словно теплая волна, нахлынуло облегчение. Мерзавец получил по заслугам! Она сразу испытала глубокое уважение к Эстлингу Он провернул это всего за несколько дней. Но как, скажите на милость, так получилось? Передадут ли дело в суд? Придется ли ей, в таком случае, выступать свидетелем? Неужели она действительно настолько ненавидит Эллиса, что хочет, чтобы его посадили?
Тут возникла другая мысль. Мысль, от которой ей больше всего хотелось бы отмахнуться.
Что-то здесь не сходилось.
Ведь она знала: Эллис никогда не употреблял наркотики.
В доме горит свет, но я знаю, что ее там нет.
Дверь не заперта.
Когда я вхожу, меня обдает теплом.
Она не загасила огонь в камине.
У меня возникает порыв спалить весь дом, но сейчас нужно заняться более важными вещами.
На свету впервые замечаю, насколько я грязный.
Обтираю ноги о коврик у двери – следы оставлять нельзя. Снимаю мокрые трусы, нахожу на кухне полиэтиленовый пакет и засовываю их туда. Надо не забыть взять их с собой.
Захожу в свою комнату. Закрываю за собой дверь.
Ищу в шкафу что-нибудь неприметное, чтобы она не заметила, что чего-то не хватает.
Надеваю трусы, носки, футболку и брюки. Нахожу куртку, которую никогда не использую, и вынимаю из-под кровати рюкзак.
Одежда ничего не меняет – я по-прежнему мерзну так, что стучат зубы, и на мгновение у меня возникает желание заползти под одеяло и согреться.
Но я подавляю этот импульс.
Направляясь к выходу, перекидываю рюкзак через плечо.
Именно в этот момент я слышу звук открывающейся входной двери.
16
Ей хотелось узнать про Эллиса больше, но Освальд еще не вернулся с материка, а Буссе проводил беседу с каким-то сотрудником, и его нельзя было отрывать. София ходила взад-вперед по офису, не находя себе места. Поймала себя на том, что грызет ногти и карандаш, и решила, чтобы успокоиться, пойти прогуляться по острову.
По пути заглянула в жилые помещения персонала, поскольку знала, что Беньямин сейчас там. Он освободился на первую половину дня, чтобы перенести мебель в их новую комнату.
София застала его, когда он выносил из дверей комод. Голый до пояса и весь потный, он заметил ее, лишь когда она подошла к нему вплотную, – подскочил так, что чуть не уронил комод. Она помогла ему установить мебель в комнате и с удовлетворением огляделась. Комната была ничем не примечательной, как и все остальные в поместье, но все-таки их собственной. Больше места для одежды и вещей. Собственная ванная.
Они уселись на кровать, и София рассказала о статье в газете.
– Но это же круто! – произнес Беньямин. – Почему тогда у тебя такой встревоженный вид?
– Все молчат. Никто не рассказал. Меня беспокоит, что кое-что не сходится. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Но кто мог тебе рассказать? Буссе занят. Возможно, Франц хочет сам рассказать, когда вернется домой…
– И еще наркотики. Я знаю, что Эллис не употреблял наркотики. Выпивать он, конечно, выпивал, но я никогда не видела его под кайфом.
– София, откуда такая уверенность? При тебе он, вероятно, не показывал виду. Ты же сама говорила, что он казался таким классным, а потом превращался в чудовище…