Он повернулся к Мадлен, которая густо покраснела и уставилась в землю.
– Ведь не может быть, чтобы Мадлен отправилась спать прежде, чем раздала их вам?
Освальд знал, что они не получили проекты, но хотел растянуть экзекуцию и заставить Мадлен почувствовать себя никчемной. И она чувствовала.
– Жаль. А я-то сидел допоздна и составлял их… Понимаете, Магнус Стрид – важная часть нашего плана. Очень уважаемый журналист. Будет писать о нас разные хорошие вещи… Конечно, если мы воспользуемся этим случаем.
Жестом руки Освальд подозвал Буссе и дал ему папку с бумагами.
– Можешь раздать. Проследи, чтобы все сразу прочли и приступили к работе.
Он развернулся и ушел обратно в усадьбу. Мадлен по-прежнему стыдливо не отрывала взгляда от земли.
Все продолжали молчать, пока Освальд не скрылся за дверью. Эллис был временно забыт.
Спасибо, Господи!
Ком в груди исчез. Дышать стало легче.
Буссе раздавал длинные списки, но сама София получила только листок с коротким сообщением от Освальда.
«Библиотека выглядит хорошо. Вот несколько любимых писателей Стрида. Проследи за тем, чтобы у тебя имелись их книги; если надо, закажи».
В библиотеке не хватало книг лишь одного писателя, и София заказала их по Интернету в один клик. Предлагать помощь другим с их проектами она не собиралась, ибо после ночных событий была совершенно измотана. Села возле окна с чашкой кофе и стала наблюдать за персоналом, носившимся по двору подобно усердным муравьям. И обдумывала случившееся ночью. Как тогда изменился Освальд! Угрожал Буссе, схватил его за воротник и кричал на него… И как перепугался Буссе…
По пути на ужин этим вечером София заметила, что Мадлен стоит на коленях и пропалывает клумбу перед гостевыми домиками, а возле нее сидит Катарина, главный садовник. Мадлен была одета в джинсы и худи. Особо много сорняков на клумбах еще не появилось, поэтому она тянула и выдергивала то, что имелось. Покосилась на Софию, но тут же опустила взгляд и продолжила копаться в пустой земле.
На вечернее собрание Освальд не пришел. Буссе распространялся о важности проектов. Когда настало время расходиться, он подозвал Софию. Подойдя к нему, она сразу обратила внимание на странное выражение его лица: смесь беспокойства и триумфа. Буссе немного помолчал, дожидаясь, пока персонал покинет двор.
– Ты получишь новую работу, София, – наконец сказал он.
Не знаю, сколько времени я здесь просидел.
Наверняка несколько часов, потому что я дрожу от холода и у меня стучат зубы.
Однако в голове полная ясность.
Возле Дьяволовой скалы теперь полно народу. Полиция, катера, водолазы.
И еще обычная идиотская толпа, которая, пронюхав о какой-нибудь катастрофе, тут же распускает слюни. Они стоят там, уставившись на море, точно грифы.
Красный свет на небе над поместьем погас и сменился на слабое синее мерцание. Значит, туда прибыла полиция. Я думаю, что, пожалуй, мне следовало лучше все там подчистить, привести в порядок. Но сейчас все равно уже поздно.
Опять смотрю на толпу возле Дьяволовой скалы. Все это в мою честь.
Это волнует, чуть ли не возбуждает, особенно то, что им меня не видно.
Но вот я вижу ее. Она стоит на скале, уперев руки в бока. Ее осанку невозможно не узнать, даже с большого расстояния.
Она просто стоит, уставившись на море.
У любой матери сдали бы нервы. Она бы рыдала и кричала.
А эта – нет. Она просто стоит и пялится. Теперь, когда я увидел ее, надо уходить.
Сейчас или никогда.
Я крадусь в лес, нахожу знакомые тропинки к дому.