– Объясни, Буссе. Как она должна взять и «уладить» это?
Буссе откашлялся; вид у него сделался испуганный. Но Освальд продолжил раньше, чем он успел ответить.
– Я полагал, что забота о персонале является, черт возьми, твоей работой. Как получилось, что никто не сообщил об этом мне?.. Осталось всего три дня до приезда Магнуса Стрида, поэтому у меня полно времени, чтобы заняться этим лично.
– Нет, не нужно, – проговорил Буссе.
– Мне придется улаживать это самому, как и все остальное здесь. Иначе этот идиот приедет сюда и станет вопить, пока у нас будет Стрид.
– Нет, я обещаю… – начал Буссе.
Но Освальд подошел к нему, схватил за ворот рубашки и подтащил его лицо вплотную к своему. В глазах у него светилась злость. Буссе стал бледнее простыни.
– Вы – сборище некомпетентных кретинов, ты и твои байкеры, – прошипел Освальд злым шепотом, какого София у него прежде не слыхала. Затем отпустил воротник Буссе, и тот повалился назад в кресло.
Освальд обратился к Софии. Голос у него опять звучал как обычно.
– Можешь идти ложиться спать, София. Ты не виновата. Тебе следовало рассказать обо всем, когда ты сюда приехала, но ты ведь не знала, что этот идиот по-прежнему за тобой охотится. Ты же не выходила в Интернет.
Он наверняка читал блог.
Видел снимки.
Проклятое чертово дерьмо!
– Иди, ложись спать, – повторил Освальд. – Я с этим разберусь.
София не посмела возразить. Говорить было нечего.
Она встала и вышла из комнаты, слыша позади себя голос Освальда, продолжавший отчитывать Буссе.
Когда София вошла в палату, Мадлен по-прежнему не спала; Эльвира лежала под одеялом и слегка похрапывала.
– София, что случилось?
– Это длинная история. Расскажу завтра.
– Пожалуйста, расскажи сейчас. Франц сердится?
– Всему виной я. К тебе это отношения не имеет.
Она не сомневалась в том, что после случившегося заснуть не сможет, но была настолько измотана, что, едва опустив голову на подушку погрузилась в глубокий сон – и проснулась, только когда Мадлен осторожно ее потрясла, поскольку настала пора снова вставать.
На утреннее собрание она прибежала одной из последних.
Стоявший шеренгами персонал явно нервничал.
– Мы ждем Франца, – прошептала пришедшая раньше нее Эльвира. – Сегодня вести собрание будет он.
Освальд почти никогда не приходил на утреннее собрание, следовательно, это могло означать только одно: он на них сердит, и речь, вероятно, пойдет об Эллисе. Уже присутствовавший в груди Софии ком увеличился. Она чувствовала себя больной, обессиленной и страшно несчастной.
Освальд вышел во двор с радостным видом. Его ликующий взгляд говорил о том, что все козыри у него на руках, а это чаще всего означало, что до окончания собрания кому-то крепко достанется. Под мышкой он держал толстую папку. Немного помолчал, глядя на них. Повисла гробовая тишина. Все смотрели прямо перед собой, словно стоящие по стойке «смирно» солдаты.
– Так-так. Я пришел, чтобы спросить, как идут дела с проектами, которые вам вчера поручили. Они рассчитаны на подготовку к визиту Магнуса Стрида.
Сплошь удивленные лица.
– Почему я вижу эти пустые взгляды? Вы что, не получили вчера проекты?