О скачивании папок она вспомнила только за ланчем и чуть не подавилась, сообразив, как мало у нее осталось времени.
Едва вернувшись в офис, София сразу приступила к делу. Она знала, где у Освальда лежат флэшки. Нашла самую емкую и стерла все, что там имелось. Запустив скачивание, стала следить за маленькой полоской, показывавшей скорость копирования.
Один процент, два процента… Казалось, это займет чертову вечность. Чтобы отвлечься, София решила дописать тезисы. Работала она быстро и методично. Потом вернулась и снова посмотрела на полоску: семьдесят пять процентов. Нервно походила вокруг компьютера, мысленно призывая его увеличить скорость.
И тут произошло недопустимое. В компьютере вдруг раздался щелчок; казалось, будто все оборудование в офисе одновременно сделало глубокий вдох и смолкло. Все экраны почернели. Электричество. Отключилось проклятое электричество! София открыла дверь в залитый светом коридор. Поняла, что дело, вероятно, в пробках, и принялась щупать в шкафчике с пробками, пока не нашла горячую. Заменила ее, и все снова ожило.
София поспешно выключила все, кроме компьютеров – своего и Освальда. Не хотела рисковать, что история повторится.
Однако, когда она вдохнула жизнь в компьютер Освальда, на месте полоски присутствовало сообщение:
«Ошибка скачивания».
Оставалось только начать заново.
София дописала тезисы. Она чувствовала себя довольной, хотя нервозность чуть не добила ее.
Восемьдесят два процента. Почти готово. Скоро все его дерьмо окажется на маленькой флэшке.
София распечатала новые части и сложила их аккуратной стопкой у Освальда на письменном столе. Решила перенести материалы ему в компьютер, чтобы они ждали его, когда он вернется. Он, вероятно, обрадуется. Даже восхитится.
Для переноски тезисов София воспользовалась собственной флэшкой. Потом вытащила ее и сунула в карман, с нетерпением глядя на первую флэшку которая еще оставалась на месте. Полоска на экране подползала к концу. София покосилась на часы. Без четверти три. Времени полно, а полоска почти заполнена. Девяносто восемь процентов…
Шаги в коридоре были настолько хорошо знакомыми, что у нее сразу приподнялись волосы на затылке: это невозможно физически, но она их слышит. Мысли завертелись с головокружительной скоростью. Флэшку она могла выдернуть, но на экране остались бы следы скачивания. Времени нет. Просто-напросто нет никакого выхода.
Проклятье, черт побери, что мне говорить?
Ручка двери опустилась. Увидев его в дверях с вытаращенными глазами, София почувствовала, что впадает в шок.
– Что ты, черт возьми, делаешь с моим компьютером?
Во дворе пусто.
Настолько тихо, что мне слышны ее действия в доме. Легкий шум, скрежет, падающая на мраморный пол лампа…
Все, похоже, идет по плану.
Мне кажется, я слышу потрескивание, когда она чиркает спичкой. Вероятно, это просто игра воображения, поскольку дверь толстая.
Я сижу, прислонясь к ней спиной. На страже. В точности как обещал. Я сходил взглянуть на них в последний раз. Полностью обездвижены в постелях. Папаша тяжело храпит, а Эмили лежит на боку, словно погрузившись в спячку.
Я знаю, что не буду скучать по ним. Их жизни совершенно бессмысленны. Они никогда не совершили ничего великого – и уже не совершат. Таким, как они, на земле не место.
Но теперь она уже должна закончить.
До меня доносится звук потрескивающего огня. Я представляю себе, что творится внутри. Языки пламени поднимаются вверх, к лестнице, и блокируют выход…
Огромные стеклянные окна на первом этаже, точно стены.
Открыть их невозможно.
У нее есть только один путь наружу. Здесь.
Как раз где сижу я.
Тридцать секунд. Больше у нее не осталось.
Максимум тридцать секунд. Возможно, двадцать, если все сложится удачно. Вот она уже берется за ручку двери. Пытается на нее нажать. Поначалу совершенно спокойно, потом нетерпеливо. Под конец – неистово.