– Созрела для чего?
– У них некий духовный брак. Больше я ничего не знаю.
У Софии возникло внезапное желание поколотить Мону. Она что, действительно настолько тупа, какой кажется? Волнует ли ее вообще эта ситуация или она считает ее совершенно нормальной?
– Ты сама-то слышишь, что говоришь? У тебя что, мозги совсем атрофировались?
– Нет, отнюдь! Разве ты не понимаешь, что это будет означать для ее будущего?
– Мона, послушай. Она его вовсе не волнует. Ему просто нравятся молоденькие девушки. Я видела у него в компьютере снимки…
Лицо Моны съежилось так, что стало похоже на маленькую изюмину. Она погрозила Софии тощим пальцем и закричала:
– Ты врешь, ты врешь! Прекрати врать!
София снова пошла в наступление, надеясь, что снаружи их никто не услышит.
– Он снимал ее обнаженной. Я видела фотографии. Тебя следовало бы посадить за это – как и его.
Теперь Мона начала всхлипывать. Тьфу, черт!.. В таком состоянии ее будет невозможно заставить разговаривать. София перешла на более спокойный тон.
– Она находится на чердаке, верно?
– Да, но там замечательно.
– Ты с ней видишься?
– Нет, но… – Что «но»?
– Для нее это вредно, когда она готовится. В смысле, встречаться с нами. Но он о ней заботится. Приносит ей еду и все такое.
София ненадолго замолчала. Подумала, что дальше с Моной дело не продвинется, что та – всего лишь винтик в большом колесе, совершенно непригодный, изношенный и надломленный.
– Я знаю, что ты делаешь это ради ее блага, – сказала она и увидела, как Мона слегка расслабилась. – Но если расскажешь Францу что я спрашивала, если хотя бы упомянешь об этом, я скажу, что это ты пришла ко мне, что ты безумно волновалась и просила помочь освободить Эльвиру. Угадай, кому он тогда поверит?
Мона поджала губы. Глаза у нее сузились в щелочки.
– Я ничего не скажу. Но что ты собираешься делать?
– Я узнаю, чем он с ней занимается.
Мона закрыла лицо руками. Голова у нее дрожала, спина содрогалась. Когда она подняла взгляд, глаза были красными.
– Он так добр ко мне, София… Он теперь обо мне заботится. Следит, чтобы меня никто не изводил. Он такой славный… пообещал, что я смогу остаться в библиотеке. К Эльвире он наверняка тоже очень добр. Не копайся в этом, прошу тебя…
София не ответила, лишь накрыла руками руки Моны и сжала их. Встав, снова вышла на весеннее солнце. Задумалась, может ли быть какая-нибудь польза от Андерса, но отбросила эту мысль.
Андерс никогда не поставит действия Освальда под сомнение.
Ей требовалось с кем-нибудь поговорить – от всего этого голова буквально раскалывалась. Однако София не знала, на кого может положиться. Даже Симон вызывал у нее сомнения. Возможно, он купил себе возвращение в теплицу шпионажем для Освальда…
Тут она его как раз увидела. Симон сидел в огороде с овощами, устанавливая ограждение. Он помахал ей рукой в огромной перчатке.
– Мне кажется, я сойду с ума, – подойдя к нему, сказала она.
– Тогда давай рассказывай.
– Симон, ты ведь не шпион?