– И тогда наши души как бы достигнут друг друга. Это потрясающее впечатление.
Необходимо записать, необходимо заснять это.
София переключила мобильный телефон в режим съемки и прислонила его к стоящей на журнальном столике вазе, чтобы тот записывал происходящее в телевизоре.
Эльвира тяжело задышала. Посмотрела на него с мольбой в глазах.
– Не надо волноваться, – сказал Освальд. – Сегодня мы лишь немного потренируемся. Сейчас я тебе покажу…
Она кивнула, но вид у нее по-прежнему был перепуганный.
Софии захотелось встряхнуть ее. Крикнуть ей, чтобы она очнулась от транса.
Почему она так чертовски глупа? Я же ее знаю. Во время ремонта мы делились с ней жевательной резинкой, смеялись над всеми, кто кричал и скандалил… Что с ней случилось?
Освальд наклонился вперед и обвил горло Эльвиры ремнем. Подержал руку у нее на лбу, словно желая успокоить. Потом взялся за ремень обеими руками и потянул. Это произошло так внезапно, что Эльвира вскрикнула, стала хватать ртом воздух и уставилась на Освальда с изумлением. Он слегка ослабил ремень, дал ей восстановить дыхание, а затем снова затянул, и девушка, чуть не лишившись самообладания, попыталась закричать. Он подавил крик, затянув ремень сильнее, и лицо Эльвиры стало совершенно красным.
Он ее убьет!
Освальд быстро отпустил ремень. Позволил Эльвире набрать воздуха. Улыбнулся ей слащавой улыбкой, которую София раньше у него не видела.
– Тебе понравится, – прошептал он. – Я буду действовать осторожно. Мы просто потренируемся, пока ты не привыкнешь. Все будет хорошо. Очень хорошо.
Тело Софии покрылось липким потом. Она даже не почувствовала, как вспотела. А теперь заметила, что ее еще и трясет. Комната начала раскачиваться. Живот выворачивало.
Нельзя, чтобы меня здесь стошнило, нельзя…
Она бросилась в его туалет, встала на колени и ухватилась за стульчак. Ее вырвало в унитаз. Потом еще немного. Желчью или чем-то в этом роде. София продолжала стоять на коленях со слезящимися глазами. Потом испугалась, что он закончил и вот-вот спустится вниз. Обтерла рот. Встала, одернула одежду и спустила воду. По-прежнему пахло рвотой, поэтому она взяла флакон с его дорогим лосьоном для бритья и вылила немножко в унитаз. Поспешила обратно в комнату и посмотрела на экран. Освальд сидел и разговаривал с Эльвирой.
Она выключила телефон, положила его в карман пиджака и выключила все оборудование.
Закрыла окно. Заметила, что ноги по-прежнему дрожат. Убедилась, что телефон действительно лежит в кармане. Выскочила в коридор и вспомнила, что оставила свет в офисе зажженным. Бросилась со всех ног вверх по лестнице, выключила свет и заперла дверь. Когда бежала вниз, в сторону палаты, ей показалось, что она слышит его спускающиеся по лестнице шаги. Она собиралась пойти к себе в комнату, но в последнюю секунду передумала.
Необходимо с кем-нибудь поговорить. Нужно найти Симона.
Оказавшись во дворе, София почувствовала затылком резкий холод, словно от ледяного ветра. Она обернулась и увидела наверху прижатое к стеклу лицо Освальда, но подумала, что ей это, вероятно, почудилось – видимо, она так разнервничалась, что у нее начались галлюцинации. Побежала к ферме. Симон направлялся куда-то с тачкой. Бросившись прямо к нему, она схватила его за руки.
– Выслушай меня! Выслушай, черт возьми!
– Но, София, я и так слушаю…
Слова вылетали из ее рта с бешеной скоростью, и ему приходилось периодически останавливать ее, чтобы уловить смысл.
– Мы должны позвонить в полицию, – закончив рассказ, сказала она.
Симон почесал в голове и задумался. Так надолго, что София начала нетерпеливо топтаться в траве.
– Не делай этого, – под конец произнес он.
– Что? Ты с ума сошел? Он же, черт возьми, насилует несовершеннолетнюю.
– Ты видела, как он ее насилует? Она сопротивлялась?
– Нет, но какая разница? Ей всего четырнадцать.
– Подумай немножко, София. Подумай, что произойдет, если ты позвонишь. Полиция приедет и остановится у ворот. Уверяю тебе, ни один полицейский не войдет сюда без разрешения Освальда. Он уговорит их, сказав, что у него тут есть девушка со странностями, то есть ты. А если это не поможет, позвонит Эстлингу. Кроме того, чердак заперт, и он заверит их, что им невозможно пользоваться. А потом посмеется и пригласит их выпить кофе, и к моменту отъезда полицейские станут его лучшими друзьями. Что произойдет с тобой, думаю, объяснять не требуется. Ты должна научиться думать, как он.
Такой длинной речи София от Симона еще ни разу не слышала.