– У меня есть подруга, у которой кое-кто умер. Вернее, у нас скончался общий знакомый. Не могла бы ты послать ей от моего имени цветы и карточку? С острова это сделать немного сложно… Но, пожалуйста, пошли их дня через два, когда она успеет слегка прийти в себя.
И когда Освальд уже уедет от нее и не сможет их увидеть.
– Конечно, дорогая, я все сделаю.
– Ее зовут Ванья Фриск. – Она продиктовала маме адрес. – На карточке напиши только: «Сочувствую вашему горю, София» – и номер моего мобильного телефона.
– Я этим займусь.
– Спасибо, мама. И еще одна услуга…
– Что угодно.
– Мне нужно немного денег. Обещаю вернуть, когда приеду домой.
– Сколько?
– Тысяч десять. Это для одной вещи, которую мне надо сделать. Я обязательно с тобой расплачусь.
– Они тебе там что, не платят зарплату?
– Конечно, платят; это нужно кое для чего еще.
– Естественно, ты получишь деньги. Я положу их на твой счет. Подойдет?
– Да, спасибо.
– Ты не можешь освободиться на выходные и приехать в гости?
– Скоро, обещаю. Но не сейчас.
Закончив разговор, София села и посмотрела в окно. На березах начали появляться малюсенькие листочки, которые образовывали окутывавшую деревья зеленую вуаль. Это напомнило Софии о первой весне с Беньямином. Как же ей избавиться от воспоминаний, причиняющих такую боль? Она подумала о словах Симона о том, что Освальд что-то скрывает. Мысли ее пустились бродить по усадьбе и остановились на чердаке. Она встала и подошла к настенному шкафчику для ключей. Тот был открыт, но ключи от навесных замков с чердачной двери отсутствовали. Вероятно, Освальд забрал их с собой. Это лишь разожгло ее любопытство. «Что у него там может быть такого ценного? – задумалась София. – Значит, наверху наверняка есть камеры. Другой экран. Клавиатура, которую ему не хочется, чтобы кто-нибудь обнаружил». Она вспомнила, как энергично он выпроваживал ее вон, когда устанавливали систему. Хотел лично заниматься всем в усадьбе… Мысли потянулись к его комнате. Там София бывала нечасто, но иногда приносила разные вещи или прибиралась, когда Освальд жаловался, что хозяйственный отдел схалтурил.
Часы показывали всего половину седьмого – еще полчаса до того, как персонал начнет спускаться из своих комнат на завтрак.
Дверь в его комнату стояла приоткрытой. Вообще-то это была целая квартира из трех комнат, напоминавшая апартаменты гостей в домиках: спальня, большая гостиная и примыкавший к ней личный спортзал. Здесь имелись все новейшие тренировочные снаряды, и персоналу доступ к ним был воспрещен, но гости-знаменитости тренировались здесь вместе с Освальдом. В спортзале также имелся солярий.
Открыв дверь, София услышала слабые голоса и подумала, что там кто-то есть, но оказалось, что это просто работает телевизор. Комната выглядела чистой и свежеуббранной. София долго искала экран, но ни в гардеробах, ни в шкафах его не нашла.
«Телевизор, – подумала она. – Камеры могут быть подключены к нему». На журнальном столике лежали два пульта. София взяла один из них. Выключила и включила телевизор, а потом переставила его на режим DVD. Второй пульт состоял из нескольких пронумерованных кнопок и двух кнопок побольше, разных цветов. София нажала на красную кнопку, и экран телевизора из серого превратился в сверкающе-синий. Когда она надавила на кнопку с номером «один», на экране появилась комната, снимаемая сверху.
Картинка шла с камеры из их с Беньямином бывшей комнаты. Там теперь жил кто-то другой, но София узнала настенное зеркало, которое Беньямин с большим трудом привез ей через пролив. «Вот тебе и чертов деньрожденный подарок», – подумала она, вспомнив день, когда Освальд сказал, что в качестве подарка на день ее рождения камеру в их комнате не установят.
И тут ей в голову закралась мысль…
В тот вечер, когда они собирались бежать, все вышло совсем не так, как она думала.
Возможно, она неправильно оценила поступок Беньямина.
София сидела на диване Освальда и размышляла. И тут в дверь вдруг тихонько постучали.
Первый шаг я предоставляю сделать ей. Жду. Знаю, что он последует.
Как-то вечером мы сидим на холме и смотрим на море. Ночь Мерцают звезды. Я привел ее сюда намеренно.
Знаю, что она любит сидеть здесь со мной.
Поначалу она просто молчит, но затем ломает лед.