– А ты? Как ты угодила сюда?
– Я тоже опозорилась. Пролила кофе на его письменный стол, когда он читал газету… Не понимаю, почему мы такие неловкие и не можем исправиться. Мы работаем все больше, спим все меньше – и все равно не справляемся…
Значит, стало хуже. А София думала, что они уже достигли низшего предела. Анна в мусорной корзине и чистящий канализацию Буссе вызывали у нее отвращение, но горох привел ее в ярость. Будто этот проклятый горох – самая важная вещь на свете! Она не знала, что хуже: рассказанное Мадлен или ее отношение ко всему этому. Сколько же человек из персонала стали совершенно безмозглыми, как Мадлен, и у кого по-прежнему сохранились хоть какие-то мозги? Возможно, только у нее и Симона…
Рабочий день у них начинался в шесть часов утра, на час раньше, чем просыпались остальные. Обычно они для начала обегали вокруг усадьбы, чтобы разогреться, а потом выгребали навоз и кормили животных. Это давало Эскилу животноводу, перерыв в длинном рабочем дне.
Утром, после разговора с Мадлен в конюшне, выглянуло солнце. Небо было местами бледно-розовым, местами желтоватым. Снег стаял, и в воздухе пахло весной.
София увидела свет в теплице. Значит, Симон тоже на ногах. Ей его не хватало. Его спокойного дыхания во время работы. Их доверительных разговоров.
Усадьба все еще оставалась темной, за исключением слабого света из чердачного окна. София подумала, что Освальд, видимо, там, и заинтересовалась почему. На него было не похоже вставать так рано. Мысли вернулись к вчерашнему разговору с Мадлен.
«По крайней мере, я узнала нечто новое, – подумала София. – Что всегда может стать хуже».
От калитки к ним быстрым шагом направлялась какая-то фигура. Это оказался Стен, охранник, дежуривший в утреннюю смену.
– Ты что, отключил пейджер? – раздраженно спросил он Бенни. – Я пытался связаться с тобой раз сто.
Ответить тот не успел.
– Сообщение от Буссе, – продолжил Стен. – После восьми вы должны находиться во дворе. Думаю, Освальд хочет поговорить с кем-то из вас.
Это могло быть вызвано разными причинами. Освальд мог увидеть, что они шли, а не бежали. Возможно, он захотел вернуть Мадлен или же разозлился из-за коровьей лепешки на подметке. Однако в глубине души София знала, в чем дело. Она поняла еще в конюшне, когда он смотрел на нее так, словно она – вещь, про которую он забыл и вдруг снова обнаружил. Она даже не знала, действительно ли ей хочется назад, но по телу все равно пробегала дрожь от напряженного ожидания. Это могло стать своего рода победой. И мир за стенами приблизился бы. София размышляла над тем, что ей сказать ему, когда он подойдет. Прокручивала в голове разные фразы. Несколько раз проигрывала про себя их разговор, пока не поймала себя на том, что бормочет себе под нос.
Он прибыл около одиннадцати. Провинившиеся, стоя на коленях, пропалывали на солнце клумбы. Или, скорее, просто ковырялись в земле, поскольку сорняки еще почти не появились. Освальд приехал на мотоцикле. Резко затормозил прямо перед ней. София быстро поднялась и отряхнула с куртки землю. Он, как обычно, выглядел выспавшимся. Волосы были еще влажными после утреннего душа. Ее ноздрей достиг запах его лосьона для бритья. София уставилась на его лежавшие на руле руки, поскольку не хотела встречаться с ним взглядом до того, как он заговорит с ней.
– У тебя появились какие-нибудь соображения, София?
– Да, сэр. Я просто пыталась бежать от самой себя. Из-за многочисленных нарушений правил я чувствовала себя балластом для группы. Поэтому мне и захотелось сбежать.
– Верно, только балластом ты была для меня. Ты это понимаешь?
– Да, сэр.
– Хорошо. Тогда можешь пойти к Буссе. Он введет тебя в курс всего, что произошло за время твоего отсутствия.
Мадлен откашлялась и уже собралась открыть рот.
– Тебе лучше заткнуться, – сказал ей Освальд. – Ни слова из твоего паскудного рта. – Повернулся к Бенни. – Полоть клумбы – это не для Мадде. Она должна выполнять самую грубую, тяжелую и грязную работу. Таких, как она, может сломить только это. – И снова обратился к Софии: – Чего ты ждешь? Скорее к Буссе, пока я не передумал!
В офисе персонала Буссе не оказалось, поэтому Софии пришлось бегать и искать его.
Внутри у нее все пело. Она чувствовала себя почти свободной. Не смогла удержаться и заглянула в теплицу.
Симон сидел на корточках и что-то сажал. Увидев ее, он широко улыбнулся и произнес:
– Все испорчено. Пришлось начинать сначала.
– Он вернул меня в офис!
– Вот как… И что ты об этом думаешь?
– Что это, наверное, единственный путь к свободе.
– Пожалуй, да. – Он продолжил копаться земле.
– Симон, пожалуйста, пойдем со мной, если я найду способ сбежать.