— А теперь ты по каплям возвращаешь мне чужую память! Свою память! — орала я, срывая связки.
— Что? — прошептал он.
— Я вижу себя со стороны! Твоими глазами! Куда ты дел мою память? Отвечай! Куда?
— Со стороны? — тупо повторил он. — Я делю… делю свою память?.. А безумие? Нет. Нельзя.
Он бросился к двери, но я оказалась проворней, перегородив ему путь, хотя голова все еще кружилась от удушья.
— Никуда ты не уйдешь, скотина!..
— Хриз… прости меня… за все. Я не хочу, чтобы ты пострадала.
В его глазах стояли слезы, и плескалась такая мука, что мне сделалось не по себе. Его воспоминания стали моими. Он щедро ими поделился. Но куда же тогда делась моя память? Источник?.. Кысей помнил, как вытаскивал меня из этого черного омута, отчаянно, вопреки всему, но почему же тогда так хочет бросить теперь? Я ненавидела этого красивого мерзавца, но откуда-то совершенно точно знала, что отпускать его нельзя.
— Я не буду страдать, — неожиданно для себя сказала я и погладила его по щеке. — Если ты мне надоешь, то отправишься на корм акулам. Пошли жениться.
— Нет!..
— Кто тебя спрашивать будет…
— Я колдун!.. Я тебя чуть не убил!..
— Ну так не убил же. Слушай, а я правда была толстой и собиралась замуж за императора?..
Кысей
И в самом деле… Куда мне было деваться с корабля в открытом море? Я стоял на палубе под требовательными взглядами немногочисленных пассажиров, команды, матросов, капитана и Хриз. Особенно Хриз. Она вырядилась в это дурацкое подвенечное платье, и его шлейф развевался за ней по ветру подобно еще одному парусу. Капитан Кинтаро откашлялся и протянул мне письмо.
— Это от отца Георга.
— Что? — поразился я. — То есть как? Он что, знал?!?
Капитан кивнул. Обида горькой удавкой захлестнула горло. Как же так? Наставник знал о планах Антона и не подумал меня предупредить? Предатель!
Из письма мне на ладонь выпали два колечка. Стало еще больнее. В памяти всплыло полузабытое воспоминание. Вечер… тихий голос матери… она рассказывает мне сказку и вяжет. На ее безымянном пальце блестит это сплетение двух бесконечностей в единое целое… в сердце… одно на двоих. Такое же было у отца… Да… Последнее слово я произнес вслух.
— Да погоди ты говорить «да». Тебя же еще не спросили, — одернула меня Хриз.
Я не обратил на нее внимания, погруженный в чтение письма.
«Кысей, прости меня. Я знаю, ты хотел как лучше, но я тоже… хочу как лучше. Я верю в тебя и буду молиться за твое счастье. Ты уже раз доказал, что любовь побеждает смерть. Теперь тебе предстоит доказать, что она может победить и проклятие Шестой. Твое безумие… Не жадничай, мой мальчик, поделись им с Хриз. Вместе нести эту ношу будет легче. И еще… Это всего лишь предположение, но ты сможешь проверить его на практике. Мне кажется, что безумие Источника, которое тебя поразило, будет слабеть с каждой милей, которую пройдет корабль. Синий колдун был привязан к Источнику, но ты-то свободен. Поэтому… не вздумай возвращаться! И напиши мне, пожалуйста, как сойдешь на берег, о своих симптомах. Мне важно это знать, чтобы понимать, что еще можно для тебя сделать. Мой прощальный тебе подарок — обручальные кольца твоих родителей. Они настоящие. Возможно, ты их вспомнишь»
Кое-что было дописано на полях, сбоку, кривым почерком, и мне пришлось повернуть лист и всмотреться в расплывающиеся строчки.
«Кстати, Кысей, думаю, что проклятие передается по женской линии, поэтому… вряд ли у тебя будут сыновья. А мальчики с серыми глазами… они носители. Не Шестые. Или катализаторы? Ты помнишь алхимию? Прямая связь с синим льдом? Спросить у Искры. Не успеваю объяснить. Будет реакция? Если их разделить? Или?..»
Дальше было зачеркнуто, шли какие-то сложные расчеты, неразборчивые каракули, словно старик второпях пытался что-то изложить, но запутался. Хриз толкнула меня локтем в бок.
— Кольца давай.
— Что? — очнулся я, с трудом возвращаясь к реальности.
— Давай сюда! — она силой отобрала их у меня и протянула капитану. — Венчайте нас!..
ЭПИЛОГ
Семь лет спустя. Новый Зевасталь, Дальний свет.