— Меня тошнит!..
Я вывернулся из ее объятий и исторг из себя завтрак. Но Хриз мой конфуз нисколько не смутил. Она крикнула Дылде вдогонку:
— И приготовь нам ванну! Погорячее!
Нам?!?
Похмелье после всего одного глотка рома оказалось жутким, но куда ужасней было то, что Хриз вознамерилась принять ванну вместе со мной. Я слабо протестовал, но она легко подхватила меня под руку и потащила. Я еле переставлял ногами.
— Ты же должна готовиться к свадьбе! — в отчаянии напомнил я.
— Успею… Память важнее. Ты мне все вернешь… до капельки… — пыхтела она, отцепляя мои пальцы от дверного косяка и наподдавая коленом ниже спины. — Колдунишка-пьяньчужка!..
Я чувствовал себя паршиво и настолько выжатым досуха, что не смог бы вернуть ей и полкапельки. Где эта клятая мара, когда она так нужна?!?
— Рыбальски! — осипшим голосом позвал я без всякой надежды.
— Нет здесь никого… Никого! Только ты и я!
Она запихнула меня в ванную комнату. На краю исходящей паром ванны сидел мрачный Рыбальски. Вид у него был примерно такой же помятый, как и у моего отражения в настенном зеркале. Хриз победно закрыла за собой дверь и начала медленно раздеваться. Рыбальски начал также медленно багроветь.
— Это не я! — быстро сказал я. — Она все сама!.. Сама пришла!.. Сама притащила!..
Рыбальски стукнул кулаком по зеркалу. Раздался треск, и осколки с грохотом посыпались на пол. Хриз вздрогнула и застряла в платье, высунув нос из горловины.
— Это ты что, колдовать мне тут удумал? — спросила она, яростно выпутываясь из ловушки платья. — А ну не смей!..
Я попятился подальше от обоих. Забился в угол. Меня тошнило. Вид колыхающейся воды вызывал неясную тревогу. А если я утону?.. Рыбальски тем временем набычился и схватился за край ванны, силясь оторвать ее от пола и перевернуть. Хриз наконец сорвала с себя платье и в одной сорочке, слишком прозрачной, чтобы что-то скрывать, ринулась к шатающейся ванне.
— Не смей! — рявкнула она.
— До свадьбы… — мой осипший голос звучал твердо… по крайней мере, я надеялся на это. — До свадьбы — ни-ни.
Рыбальски остановился. Хриз торжествующе уселась на край ванны и стала снимать сорочку. Я закрыл глаза и еще более твердо сказал:
— Если не хочешь, чтобы твой папочка разгромил полгорода, уймись. Оденься и сохрани остатки достоинства.
Ответом мне было насмешливое фырканье. Я стал медленно пятиться по стеночке к выходу. Вздрогнул от ойканья и грохота перевернувшейся ванны, но не остановился. Наоборот, ускорился. Голые ступни обожгло горячей водой. Вот и дверь! Свобода! Открыл глаза. Вдребезги разбился кувшин для поливания, по комнате кружились расчески, мыло, полотенца и одежда. Рыбальски гонялся за своим непутевым «сыночком» в тщетных попытках его одеть. Хриз визжала и отбивалась.
Мы сидели за обеденным столом. Чинно, важно. Хриз с подбитым глазом недобро зыркала на меня, но я делал вид, что ничего не замечаю, уткнувшись носом в тарелку. Отец Георг был рассеян и отвечал что-то невпопад, зато подскарбий ордена говорил за всех.
— Корабль недавно спущен на воду, еще даже имени не получил. Светлый вояг великодушно разрешил вам… эмм… госпожа Тиффано? — он метнул быстрый взгляд на меня. — Разрешил назвать корабль по собственному усмотрению. Он вам подарил этот фрегат.
Хриз фыркнула.
— Как корыто не назови, быстрей оно не поплывет. Только я еще пока, — она сделала ударение, — пока еще не госпожа Тиффано.
— Да-да, госпожа Ланстикун. Просто вы отреклись от титула, и я не уверен, как вас величать…
Она хмуро кивнула.
— Пусть будет госпожа Ланстикун. Вот чего только не сделаешь по пьяни, даже от титула отречешься… — с этими словами она отпила вино из бокала и посмаковала. — Кстати, а у господина Тиффано никакого титула не имеется? Хоть самого завалящего?
Я не отрывал взгляда от тарелки. Сидящий рядом Рыбальски горестно причмокнул и погладил Хриз по плечу:
— Бедный мой мальчик…
— Увы, нет, насколько мне известно, — ответил после неловкого молчания Вислоухий.