— Ты спросила, я ответила, — с нарочитой покорностью пропела она. — Я подчиняюсь тебе…
Я скрипнула зубами. Искра была моим отражением. Вернее, отражением той меня, которая когда-то существовала и… Нет, я не она. Но она очень на меня похожа. Поэтому Искра вела себя так, как себя вела бы я, будь на ее месте. Мне уже было ясно, что она подчинялась мне, однако преследовала собственные цели. Надо было выяснить, до какой степени простиралась моя над ней власть, и чего хочет это спятившее отражение.
— Хорошо, я выйду из спальни.
Я бросила прощальный взгляд на спящего красавчика и вышла на балкон. Искра радостно засияла разноцветными огоньками, словно рой обезумевших светлячков.
— Пошли в сад, — увивалась она вокруг меня, и от этого мельтешения рябило в глазах и начинала побаливать в висках.
— Нет, — ответила я, перегибаясь через перила и всматриваясь в бездну. — Прыгнуть, что ли?..
— Зачем? Тебе нельзя, Шестая!..
— Мне уже все можно, — протянула я насмешливо. — Кстати, ты же обязана мне подчиняться, верно?
— Я создана для защиты и… — заюлила она.
— Отвечай на мои вопросы только «да» или «нет», — оборвала я ее.
— Да… — тихое эхо сквозь шум воды.
— Ты способна убить человека?
— Нет.
— Хм… А как же нерожденные близнецы?
Искра молчала.
— Чего молчишь?
— Ты приказала отвечать только «да» или «нет». Твой предыдущий вопрос не предполагает однозначного…
— Хватит уже выкобениваться! — не выдержала я и тут же поправилась, напустив на себя строгий требовательный вид. — Отвечай кратко и по сути!
— Плод до двенадцатой недели может быть абортирован по желанию матери или медицинским показателям, — отчеканила Искра. — Он не считается разумным.
— Ладно, допустим. А если я прикажу тебе убить человека?
— Я не смогу выполнить твой приказ, Шестая.
— Но ты можешь причинить вред человеку?
— Нет. Мои возможности ограничены.
— Ну хорошо… А причинить пользу ты можешь?
Она мигнула и погасла, превратившись в темное облачко, которое висело у меня над головой и неприятно потрескивало грозовыми разрядами. Теперь заныло не только в висках, но и в затылке.
— Ну ты же причинила добро Луиджии и императору, верно? — напомнила я раздраженно.
— Шестая, я не могу управлять материей, ты должна была это уже понять. Но я могу влиять на разум человека и через него воздействовать на материальный мир. Луиджиа все сделала сама, я просто направила ее мысли в нужную сторону…
— Вот как?.. — задумчиво протянула я. — Но на мысли Кысея ты влиять не можешь?
— Нет. Не могла влиять и на твои, когда ты носила символ. Неприкаянный тоже не мог, но сейчас может. Поэтому тебе нельзя покидать…
— А что там с твоими снами? — перебила я ее.