Но Драко смотрел не на острие палочки. И даже не на ту руку, в которой было зажато что-то явно запрещённое. Он видел лишь красный воспалённый след содранной кожи на запястье.
«За твои слова и попытку нападения я могу тебя убить на этом самом месте, Долгопупс. Думаешь, твои обожаемые родители были бы рады этому? Твоя храбрость уже перешла границу, превращаясь в безумие. В совершенно бесполезное безумие.»
Драко повернулся спиной к палочке и начал подниматься по лестнице в башню, кинув лишь одно слово:
— Удачи.
«Удачи вам в этой проигранной войне, идиоты. И удачи мне, потому что я сам не знаю, какую войну веду сейчас. Может быть, я сражаюсь с самим собой.»
Он вошёл в свою комнату, и дыхание перехватило при виде Грейнджер на его кровати. Блядь, это же всего лишь Дафна! Дафна-Грейнджер. Пора уже привыкнуть видеть её здесь.
— Мне надо выпить ещё одну порцию… У тебя остались волосы?
Чёрт, он совершенно забыл о том, что должен был срезать прядь волос у Грейнджер! Слишком спешил убраться от неё, слишком увлёкся крестражем. Драко застонал при мысли о необходимости вернуться обратно.
— Ты как всегда вовремя, Дафна! Не могла промолчать? — он не удержался и пнул кровать. Легче не стало, только добавилась боль в ноге.
— Тебе так неприятно ходить к ней?
— Нет, блядь, я в восторге от этого! Подумай сама хоть раз в жизни.
— Она тебе больше не нравится?
«Что значит, больше не нравится? Что за бред ты несёшь, Гринграсс? Поехала кукушкой вместе со мной? Видимо, не Долгопупсу, а нам выделят скоро место в Мунго на соседних койках.»
Драко впился в губы Дафны-Грейнджер требовательным поцелуем. Пусть она даст ему облегчение, пусть избавит от всех этих мыслей, которые мешали ему думать здраво.
Но он уже знал — это не поможет. Дафна при всём желании не могла ему дать то, чего у неё никогда не было.
***
Он вернулся слишком быстро. Захотел узнать что-то ещё о крестражах? Посмотреть на её лицо теперь, когда она окончательно сломлена?
В руке Малфоя блеснул нож. Он пришёл, чтобы убить её? Наверное, так будет лучше всего. Никакого долгого ожидания. Никаких пустых надежд.
— Нож? Так по-маггловски, Малфой? Моя кровь может попасть на твою безупречно чистую рубашку. Её потом будет не так просто отстирать.
— Рубашку можно выкинуть.
— Но вот твои руки всегда будут в этой крови.
Малфой склонил голову влево, усмехаясь. Такой знакомый для неё жест. Но вот усмешка была горькой и безрадостной.
— Я пришёл не для того, чтобы убить тебя, Грейнджер. Мне нужны только твои волосы.
Гермиона сразу всё поняла и прошептала:
— Оборотное зелье…
— Да. Оборотное зелье. А теперь подойди ко мне.
— А если я не хочу подходить?
— Значит, я тебя заставлю. Но если ты не будешь сопротивляться, будет не так больно.
Но если ты не будешь сопротивляться, будет не так больно.
Гермиона застыла, услышав эти слова. Такие знакомые слова, вызывающие болезненные воспоминания. Она поверила этим словам. И в результате он причинил ей такую боль, которую она едва смогла пережить.