Она молчала.
«Этого никогда не будет, Малфой. Я ненавижу тебя и всё, что с тобой связано.»
Но она молчала.
И когда Малфой тихо рассмеялся в её ухо, Гермиона ускользнула из клетки его близости.
— Патрулирование. А потом я пойду в свою спальню и лягу спать. Одна.
— Как скажешь, Грейнджер.
Они опять разошлись по разным сторонам, как и раньше. Но мурашки никуда не делись. И она всё равно задыхалась.
***
— Так какой у тебя план? — спросил Блейз, когда раздевалка опустела.
— Я не хочу впутывать тебя в это.
— Но это уже произошло.
— Ты всё ещё не веришь, что я действительно способен убить? — усмехнулся Драко.
— А почему ты так уверен, что способен?
— Потому что пути назад уже нет. Никто не придёт к Тёмному лорду и не скажет, что не может убивать. Потому что после этих слов он умрёт на том же самом месте.
— И каков же план? Яд? Кинжал в спину?
— А что ты скажешь, если я встречусь с Дамблдором в схватке лицом к лицу?
Блейз недоверчиво покачал головой.
— Скажу, что ты самоубийца.
— Старик меня не убьёт. Он всегда так избегал этого… Он оставил в живых Грин-де-Вальда. А я ведь куда меньшее зло. И всё ещё ученик.
— Но и ты не сможешь его убить.
— Смогу. Если хорошо подготовлюсь.
— Почему бы не сделать это более… безопасным способом?
— Ты имеешь в виду, более трусливым? — фыркнул Драко. — Это было бы в моём стиле, верно? Не отпирайся, Блейз. Все знают, что я трус. Что я был трусом.
— Кому ты пытаешься что-то доказать? Волан-де-морту? Отцу?
— Ты ещё не понял? Себе.
***
Прошла неделя. Ровно неделя с их последнего разговора.
Гермиона каждую ночь доставала карту мародеров. И каждую ночь убеждалась: он в своей спальне. Крошечная точка с фамилией «Малфой» располагалась за тоненькой линией от точки с её именем. Всего лишь за этой стеной. За этой чёртовой стеной. И поэтому она не могла спать спокойно. И из-за снов, которые приходили к ней каждый раз, когда ей удавалось заснуть. И в каждом из этих снов был он. Драко Малфой.
Ей снилось, что они в том коридоре, в полной темноте. И он стоит так близко, наклонившись к ней. Его дыхание щекочет ей шею. И каждую ночь он говорит ей:
Я дождусь того момента, когда ты захочешь, Грейнджер.