— Вот оно! — чуть не вскрикнул Астан.
Вражеское судно, глубоко осев под тяжестью груза, шло без конвоя. Не слышно было и гула самолетов.
«Ишь ты, как обнаглели! — подумал Кесаев. — Ну ничего, наберетесь страху».
Подлодка устремилась навстречу судну.
Вот и отданы команды готовить корабль к торпедной атаке. В лодке все пришло в движение…
На вражеском судне, по-видимому, заметили перископ «Малютки» и начали «юлить», менять курс, не давая «Малютке» возможности изготовиться к удару.
В лодке всего две торпеды — на большее не рассчитана. Ими надо дорожить и бить наверняка. Если они пройдут мимо цели — враг скроется, и напрасно пропадет дорогое оружие.
В небе появился фашистский бомбардировщик. Значит, пока прицеливались, транспорт вызвал своего защитника.
Это ускорило решение атаковать.
Из «Малютки», словно две гигантских рыбины, вырвались грозные беспощадные торпеды. Оставляя белые следы, они пошли к цели.
Торпеды должны поразить врага… Астан ждал взрыва… Эти секунды кажутся слишком длинными. Прошло уже больше минуты…
Тем временем самолет обнаружил «Малютку» и начал сбрасывать бомбы.
И вдруг корпус лодки задрожал от двух мощных взрывов!
Кесаев прильнул к перископу. И лицо озарилось довольной улыбкой. Немецкое судно, задрав нос и обнажая днище, медленно погружается в волны.
Какая суровая и прекрасная картина!
Вражеские матросы бросались в море, но гигантский водоворот увлекал их в пучину.
— Победа! Победа! — по отсекам мгновенно облетела радостная весть.
В переговорных трубах прозвучал взволнованный голос Кесаева:
— Товарищи, поздравляю! Молодцы!
Потом он повернулся к помощнику и, вытирая рукой пот с раскрасневшегося лица, сказал:
— А ты не верил в доброту Авсати!
— Теперь верю, — отшутился Егоров. — Если бы еще всплыть и прихватить с собой пленных для «вещественного» доказательства.
— Я и сам не прочь. Только можно легко погубить себя. Так что победа победой, а надо уходить, фриц отбомбился. Скоро могут появиться катера. Уйти глубже и — на базу. Благо, есть с чем туда идти.
«На базу. Возвращаемся на базу!» В море без торпед больше нечего делать экипажу.
Командир зашел в свою маленькую каюту, снял пилотку, вытер ею пот со лба, снял мокрый от пота китель и тельняшку, вытерся полотенцем.
После большого физического и нервного напряжения Астана охватывала сладкая дрема. Он прилег на диван. «Да, сегодня мы, кажется, неплохо помогли защитникам Севастополя. Интересно бы точно знать, сколько тонн оружия и боеприпасов не дошло до фашистов?» — засыпая, думал Астан.
В дверь постучали.
— Товарищ командир, обед готов, — доложил кок и подал стакан черного кофе. — Вот пока выпейте с устатка.
— Подать команде обед с вином, — распорядился Кесаев, — а я пока, кроме кофе, ничего не хочу.
Кофе сделал свое дело — сон у Кесаева прошел, и он мирно отдыхал. У него было то самое состояние, которое приходит к человеку после важного, трудного, но удачно выполненного задания. Он был в прекрасном расположении духа и искренне обрадовался, когда после легкого стука в дверь к нему вошел штурман Демин. Лейтенант, видимо, уже пообедал и теперь явился к Кесаеву поговорить-побеседовать.