Не помню, как встретили там взрослых, а меня мальчишки называли «бездомным», «черным бродягой». Дети богатых родителей — Кобозовых — били нас, «чужих» мальчиков и девочек. Я сначала пробовал сидеть дома, но на улице светило солнце, распускались деревья… Разве тут усидишь дома? Выбежал я на улицу, а Кобозовы комьями кидаются в «чужих». Я побежал домой, надел старую буденовку, взял палку и предстал настоящим грозным джигитом. Кобозовы с криком «Бей красных» преследовали «чужих». Вожак, розовощекий крепыш, стрелял по «красным» из рогатки. Я подставил ему под ногу палку, и он тут же растянулся во весь рост. Рогатка выпала из рук. Как только я замахнулся на него палкой, он вскочил и с плачем убежал. Его дружки — следом за ним. «Наши» смотрели на меня, как на героя. Я вошел в роль и «произнес речь»:
«Нас в три раза больше, берите палки, камни — и пойдем на них войной, тогда они нас будут бояться».
Так мы и сделали. Произошло сражение, «противники» наши дрогнули, запросили пощады и больше никого из нас уже не трогали. И «чужими» не называли.
Шли недели и месяцы, и все свыклись с новой обстановкой. Но однажды утром в дом вбежала моя мама, поцеловала меня и сказала:
«Вставай, сынок, вставай! Домой едем, домой! Белых разбойников прогнали!.. Вот так-то…»
Капитан-лейтенант посмотрел на часы, потом на штурмана и, встряхнув головой, как-то виновато улыбнулся.
Глава вторая
Короткий, но глубокий сон прекрасно освежил Астана. Он уже привык или, вернее сказать, научился так отдыхать.
И первой его мыслью была эта досадная неудача. Как можно «с пустыми руками» возвращаться на базу? Ведь только нелепая случайность помешала лодке вступить в бой с противником, позволила упустить прямо из-под носа такую цель!
Он представил себе, как на базе будут их поздравлять друзья, особенно командиры двух других «Малюток».
Гордый усач Грешилов по-богатырски пожмет ему руку и с иронией скажет: «Хорошо, что целеньким вырвался из пасти трех таких китов!» Ему-то что! «Грешилову слава!» — так уже не раз писала про него флотская газета, отмечая боевые успехи этого командира и его экипажа. А лихой сван Иосселиани! На лбу его корабля уже красуется цифра «3» — три победы! Чего ему не «потравить» Астана и не сказать, как он всегда повторяет: «У подводного корабля нос победами красен, а командир с экипажем — орденами!» Да и не только эти зубры будут изощряться в шутках. И командиры других подлодок начнут досаждать: «Не повезло вам с эсминцами, друзья, ох не повезло!»
А как показаться на глаза командиру и комиссару бригады, как доложить о случившемся — это было сверх его сил!
Как же теперь исправить положение? Вот в чем вопрос.
Астан умылся, присел на диван, задумался. А потом встал и, словно окрыленный, пошел на центральный пост.
— Так быстро отдохнули, товарищ командир? — с удивлением встретил его вахтенный офицер Ланкин.
— Дума есть… зови ко мне командиров БЧ[12], — сказал Кесаев и прислушался к ритму моторов.
Его окружили командиры боевых частей, недоумевая, почему он так сосредоточенно прислушивается к работе механизмов. Может, командир не верит, что на лодке все в порядке?
— Что же вы притихли, товарищи? — спросил Кесаев, отрывая взгляд от приборов. — Хоть бы анекдот какой рассказали. Или камень на душе?
— Стыдно ни с чем возвращаться на базу, товарищ капитан-лейтенант, — ответил кто-то.
— А что, если мы, товарищи офицеры, изменим курс и пойдем не на базу, а на врага?.. Как думаете, выдержит «Малютка»?
Офицеры оживились. Кесаев выслушал доклады командиров боевых частей. Задал им несколько вопросов, И, еще раз убедившись, что «Малютка» способна к длительному нормальному плаванию и выдержит новую атаку, если обнаружится цель, решительно сказал:
— Изменить курс корабля! Направление на запад. Провести беседы, разъяснить, что идем не на базу, а в поиск… Это поднимет боевой дух команды. Я уверен.
Офицеры недоуменно переглянулись:
— Боевой дух у нас не падал…
— Чего его поднимать? Найти бы врага!
— Сомневаетесь, что неудача снизила боевой дух каждого из нас? Я тоже не верил, но факт есть факт, чего там скрывать! Знаете, какие настроения породила она среди матросов?
Кесаев сделал паузу, ожидая ответа на свой вопрос.
Однако все молчали.
— Мне Твердохлебов прямо сказал, что настоящая война — это драться «морда в морду». А на подводной лодке служить — только загорать. Вот так-то. На наших кораблях комиссары не положены по штату. Их заменяет каждый из вас. Не забывайте об этой высокой и почетной обязанности, друзья!.. А теперь — по местам, товарищи, идем на поиск.
Лодка всплыла для зарядки аккумуляторов, чтобы потом снова погрузиться в пучину.
[12] БЧ — боевая часть на корабле (БЧ-1, БЧ-2 и т. д.).