Хромой обернулся и насмешливо сверкнул маленькими глазками.
Машина миновала опасное место и медленно покатилась вдоль глубокого русла реки, катившей навстречу гремучие камни, вдоль черной стены, покрытой острыми трещинами.
— У каждого свое дело, — не спеша, как бы размышляя, говорил Хромой. Если не будет меня, кто будет возить? Какой еще псих? Дорогу не ремонтировали двадцать шесть лет. Кто захочет по ней ехать?
— Но мы же захотели! — не выдержал юноша.
— Может, вы тоже ненормальные.
— А что такое норма? Днем производить продукцию, вечером торчать у стойки, ночью валяться с кем попало?
— Или смотреть заказанные сны? — добавила девушка. — И потом, эти каблуки…
— Предпочитаю быть ненормальным! — подытожил юноша. — И не один я.
— Верно, — подтвердил Хромой. — Не один ты. В позапрошлом году было восемь. В прошлом — семнадцать. Сейчас — июль, а до вас я отвез уже одиннадцать. Этим самым путем…
— А обратным? — будничным тоном, словно речь шла о пикнике, спросила девушка.
— Обратным — пять.
— А кто были те, невернувшиеся?
Хромой пожал плечами.
— Люди как люди. Сперва шли одиночки. Теперь — по двое, по трое. Пять дней назад переправил целую экспедицию. В два рейса. Полтонны груза.
— Вот это да! — воскликнул юноша. — А кто они такие?
— Семья, — уважительно произнес Хромой. — Вы знаете, что такое семья? Не забыли еще? Старик — как две капли тот рыцарь из древней книжки. Два сына. Четыре внука. Завтра — последний срок. Больше ждать не буду.
— Но зачем старик? — удивился юноша. — Что тут делать старикам? Тут нужны железные мускулы.
— Ты знаешь, что здесь нужно? — удивился в свою очередь Хромой. — А вот я не знаю. Кто только не пытался! Солдаты пытались. Альпинисты. Ученая братия. А толку? Вон, глядите…
Он остановил машину возле вделанной в стену ущелья плиты из белого металла. На плите чернела надпись: «Здесь ждет Фернандо Карильо, девятнадцати лет. Мы еще вернемся — А.М., В.К., Д.Ш.»
— Вернулись? — спросила девушка.
Ничего не ответив, Хромой включил сцепление. Машина проехала метров десять и остановилась у точно такой же плиты, и девушка прочла шепотом:
— «Здесь ждут участники двух попыток Арсенио Мачада, двадцати лет, Вильгельм Корби, двадцати лет, Давид Шерман…»
У нее перехватило дыхание.
— Длинный! Здесь твой Дэви!..
Хромой рванул с места, черная стена слилась в однотонное полотно, разрезаемое надвое сплошной лентой белого металла.
…Полмиллиона часов. Полмиллиона часов. Полмиллиона, полмиллиона, полмиллиона часов…
3
Они благополучно преодолели еще три осыпи, четыре раза прогремели по дрожащим, исковерканным паводками мостам и к восходу солнца добрались до места назначения.
Ущелье превращалось здесь в широкую долину, и отсюда во всей своей громадности открывалась панорама хребта. Утренний туман завесил вершины, длинными молочными языками опускался кое-где до самой подошвы гор.
Хромой подвел машину к торчащей из земли желтой керамической идите, из которой изливалась пузырящаяся газом прозрачная жидкость. Неподалеку возвышались искривленные останки какой-то металлической конструкции ажурная коробка с косо поставленными лопастями. Одна лопасть отлетела и врезалась в землю рядом с коробкой.