Антоха очнулся:
— Взгляните, кларнет!
Егор Исаевич не шевельнулся. Стоял и неопределенно взирал на Антоху. Антоха подумал: «Да нет, он меня не узнал! Прошло столько времени!»
— Отличный немецкий кларнет!
Егор Исаевич на кларнет не смотрел. Глупость какая-то.
— Фирма «Вурлитцер», — Антоха сказал. Хороший кларнет, отец мой дудел. Сейчас не дудит, сейчас у него зубы шатаются, — пошутил, но Егор Исаевич не откликнулся.
— А мама — арфистка, — произнес вдруг Антоха ни с того ни с сего.
И вздрогнул: кой черт его дернул? Но Егор Исаевич не отреагировал и на маму-арфистку, и все посматривал, подслеповато помаргивая, на Антоху, все так безразлично, будто посматривал на неумного клоуна.
Антоха стал сатанеть, заговорил что попало, и отчего-то все больше подмывало трепаться об арфе.
— Отец играл на кларнете, а мама на арфе. Все собирались устроить дуэт. Но арфы-то нет у нас, кларнет, стало быть, тоже не нужен. Вот, взгляните, хороший кларнет из черного дерева!
Но Егор Исаевич не врубался никак. То ли оглох, то ли стал вообще «не того». Вдруг повернулся и, будто забыв про Антоху, зашлепал подошвами тапочек.
За собою не звал. Но Антоха пошел за ним следом. Как и прежде, повсюду свисали саксофоны, балалайки и домры.
Заглядевшись, врезался в Егора Исаевича.
— Покажи! — Егор Исаевич внятно сказал.
Антоха небрежно раскрыл. Егор Исаевич чмокнул губами, но, спохватившись, вернул лицу прежнее безразличное выражение.
«Ого!» — подумал Антоха.
— Чаю хочешь?
Антоха сглотнул. Ведь не ел.
— Посиди! — не дождавшись ответа, вышел из комнаты.
Почему-то вспомнился человек, который был в лифте. Эх, не успел разглядеть! Приподнялся, выглянул в коридор.
Послышалось, будто щелкнул замок.
— Вы что? — крикнул, вдруг испугавшись. — Вы куда выходили?
— Что? — возвращаясь, торопливо отозвался хозяин. — Кто выходил? — он был, казалось, также напуган.
Постояли, уставясь друг другу в глаза.
— Ладно, — Антоха пришел в себя, — чаю давайте!
Впечатление было, что Егор Исаевич испытал облегчение. То ли вообще так дышал, но скорее всего выдохнул, освобождаясь от страха: «Уф-ф!» И как-то очень поспешно зашаркал на кухню.
Антоха за ним.
— Ты это зачем? — остановился тот в коридоре, — ты сюда не ходи! Не ходи! — громко, как говорят люди, вконец перегуганные, забормотал. — Ты жди, жди! — отстранился от Антохи руками.
«За кого он меня принимает?» — подумал Антоха.
Чай был темноватым от щедрой заварки, мед — желт и прозрачен, хлеб — мягок и пухл, Антоха умял полбатона.