— Что такое рафиноза, не знаете?
ФЕДЬКА — ЖЕЛЕЗНЫЕ ПЯТКИ
Дашка закрылась, а Федька стучит. Пьяный пришел. За полночь.
Стучит кулаками, кулаки — с поларбуза.
Повернулся спиной и колотит ногами.
Ноги — кривые и жилистые, не ноги — крючья железные, хорошо это Дашке известно.
— Открой, стер-рьва! — орет на весь спящий поселок. И лбом о дверь: бух-х, бух-х!
Рукой схватился за поручень и с размаху плечом: эт-ть! эт-ть!
Оторвался поручень-деревяшка, Федька рухнул с крыльца.
Взял кирпич:
— Не открош-ш, стекло вышибу!
— Сам же и вставиш-ш! — крикнула Дашка и встала за шкаф.
Брызнуло стеклышко. Пролетел кирпич мимо Дашки и, глухо врезался в стену.
Кувырнулся будильник. Сорвался свадебный фотопортрет.
Красив Федька на карточке: чубат, крепкоскул.
— Сам же и вставиш-ш!
Желтый свет вспыхнул на дачниковой половине. Скрипнули половицы, завизжала щеколда. Вышли оттуда.
— Кончай, Федор Матвеич!
Дачник. Джинсы на поросячьих ногах. На пухлой груди безрукавка. Парус на безрукавке.
— А ты чё за указ?
— Вот-вот, — отвечает, как ждал. Как раз подпадешь под указ! Указ вышел о пьянстве — слыхал?
Стоит, гад, у террасы. Улыбочка.
Развернулся Федька и — кулаком по улыбочке.
Даже боли в руке не почувствовал: свалил порося, как мешок. Только будто в пальце кольнуло. Взглянул: острый зубок впился в смуглую, индустриальным маслом номер двенадцать вспоенную кожу. Сковырнул ядовитый зубок, поплевал на ладони, вновь за кирпич.
Жена дачника птицей летит. Тощей грудью вперед, слюной брызжет на Федьку.
Отпаснул ее левой — правую-то к земле тянет кирпич.
Запахала дачница носом. Как мошку сдуло ее.
Ну, тут Дашка не выдержала. Засов скинула, появилась.
Босая: шлеп — шлеп по ступеням.