Избранное: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он нанес Вану сильный удар в челюсть. Тот не успел даже сообразить, что произошло, как посыпались новые удары. Ван пошатнулся и упал. Линь подскочил к нему. Мы окружили их плотной стеной. Ван попытался было подняться, но Линь мощным ударом свалил его с ног и прижал к земле. Лицо Вана было залито кровью, волосы всклочены, одежда порвана. Но Линь все не унимался — склонившись над поверженным противником, он продолжал дубасить его. Мы по-прежнему стояли тесным кольцом и спокойно смотрели на расправу.

Подходили любопытные, но за плотной стеной наших спин им ничего не удавалось разглядеть. Впрочем, они привыкли к подобным сценам, напоминающим много раз виденные эпизоды американских фильмов.

— Полиция! — крикнул кто-то.

Двое из наших парней наклонились к Линю.

— Хватит, оставь его!

Линь поднялся, дернул Вана за волосы и медленно проговорил:

— Я хотел, сволочь, выбить из тебя подлость, понял? И чтобы ты носа больше не показывал в нашей школе! Ясно?

Тот только молча передернул плечами. Он явно старался походить в этот момент на известного американского киноактера Юла Бриннера, который обычно демонстративно поворачивается спиной к своим врагам, выражая таким образом ненависть и презрение к ним.

Линь подошел к своему мотороллеру, уселся на него, нажал на стартер. Мы бросились врассыпную, пока полицейские, проталкивавшиеся сквозь толпу любопытных, не успели схватить нас.

Линь мчался впереди, за ним следовали остальные. Но часть ребят задержалась на месте драки: у нашей Брижит Бардо никак не заводился мотороллер. Стоя одной ногой на обочине, а другой продолжая нажимать на стартер, Тхань следила за тем, как к ней приближались белые мундиры. Наконец она сняла ногу с педали, беззаботно улыбнулась и сказала, ни к кому не обращаясь:

— Вот ведь дурачки! Подрались из-за меня!

Блюстители порядка подошли к Тхань, строго нахмурившись и поглядывая то на нее, то на лежавшего на земле Вана, который делал отчаянные попытки подняться.

Девушка, небрежно кивнув в нашу сторону, продолжала, обращаясь к полицейским:

— Видите ли, я — королева, а это моя свита. А вот эти двое сцепились, оспаривая право стать моим принцем.

Ребята громко расхохотались, а наша Брижит Бардо вновь изо всей силы нажала на стартер, мотороллер вдруг завелся, и она умчалась.

Полицейские недоуменно смотрели ей вслед, пожимая плечами. На месте происшествия остался один только Ван, который тщетно пытался привести себя в порядок. Наконец, покачиваясь, неверными шагами он двинулся к своей машине.

Велосипедные звонки, гудки машин, голоса, шаги прохожих, полицейские свистки — весь этот шум проникал с улицы в школьный двор. А на школьном дворе мелькали длинные девчачьи волосы, схваченные сзади заколкой, короткие прически парней, цветные платья, белые и пестрые рубашки. На земле валялись шляпы самых разнообразных размеров и фасонов, портфели и сумки. В одном из углов тесной кучей стояли велосипеды и мотороллеры.

— Эй, глядите, священник, священник идет!

— Не дерзи, сын мой!

— Кто дерзит, отец? Что вы?

— Стыдно, стыдно!

— «Если мечта моя не станет былью, как быть мне?» — пропел насмешливый голос.

Шум и гам не смолкали ни на минуту. Школьный двор был невелик, и поэтому мы группами в несколько человек прогуливались на улице перед школой в ожидании звонка.

В нашем классе за столами с трудом умещалось человек сорок — пятьдесят. Учеников же было намного больше, поэтому за стол, где полагалось сидеть четверым, втискивались пять-шесть человек, но мест все равно не хватало. Те, кто не успел сесть, оставались стоять вдоль стен или уходили в конец класса и устраивались там.

Не лучше обстояло дело и в других школах, даже в заново отстроенных. У нас большинство преподавателей были переселенцами с Севера. Среди учеников были и северяне, и южане, и жители Центрального Вьетнама, Было у нас несколько заносчивых типов. Они всегда ходили в школу разряженные и презрительно поглядывали на остальных. Друг к другу они обращались на «вы», нам же пренебрежительно «тыкали». Если они не удирали с уроков, чтобы «прошвырнуться по улицам», то непременно затевали какую-нибудь ссору или драку.

С детства я мечтала пойти учиться, стать медсестрой, а потом хотела быть учительницей, чтобы преподавать обязательно в младших классах. С десяти лет я начала помогать маме продавать рыбу на рынке. По пути домой я часто останавливалась около начальной школы, расположенной по соседству от нас, и долго слушала голоса детей, доносившиеся из открытых окон. Однажды я услышала, как дети учили азбуку. Я повторяла за ними буквы, а когда пришла домой, стала умолять маму:

— Мама, отпусти меня учиться. Я буду после школы все-все делать по дому.

Мама посмотрела на меня и, смахнув слезу, тихо сказала:

— Попробую попросить брата. Только не знаю, сможет ли он помочь.

Она повела меня к дяде и попросила его жену помочь нам.