Избранное: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я хочу дружить с тобой. Когда мы вместе — мне хорошо. Я хочу жить иначе, но не знаю, как это сделать.

Она смотрела мне в глаза, ожидая ответа. Не выдержав ее взгляда, я отвернулась и стала смотреть на море — вода сейчас казалась иссиня-черной. Я не знала, что ей ответить. Мне не приходилось бросать родной дом, никто из моих родственников не работал на американцев, я живу совсем по-другому, но я не имею права оставлять ее без помощи, я не должна избегать ее.

До сих пор я была целиком поглощена жизнью школы, делами класса. Вместе с Хонг Лай, Хоангом, другими товарищами я помогала отстающим. Кружки математики и литературы, художественная самодеятельность, подготовка к созданию в школе ученического союза, организация помощи отстающим ученикам, наши туристические походы — все это я считала важным и необходимым в своей жизни и для других ребят, чтобы они хорошо учились, были организованными, не подпадали под дурное влияние. Сама я собиралась кончить десять классов, потом учиться на врача или на учителя, — это был мой долг и моя мечта. Но разве у человека должна быть только одна цель — получить образование? Есть, верно, еще и другие важные дела…

Ночь подходила к концу. Волны бесшумно накатывались на песчаный берег и с шелестом уползали обратно. Прохладный ветерок дул с моря. Неожиданно я почувствовала какое-то странное волнение: хотелось мчаться, сорвавшись с места, кричать во все горло… Но я только крепче обняла Тхань, ласково прижала к себе.

После этого похода мы еще больше сдружились с Тхань.

Однажды в начале нового года, когда январским утром ученики пришли в школу, все почувствовали, что происходит что-то необычное: многие девушки были одеты в длинные белые платья, ребята — в костюмах с белыми рубашками и аккуратно причесаны. Только некоторые пижоны остались верны себе — лохматые парни, как всегда в джинсах и цветастых рубашках, распахнутых на груди, а девчонки в узеньких брючках или в пестрых, затянутых в талии, платьях с большим вырезом.

В нашем классе все уже были на местах — одни сидели, другие стояли возле стен, многозначительно переглядываясь. Наконец, в класс вошел директор — сегодня он как раз вел первый урок, математику. Раньше он был директором частной школы в Ханое, потом переехал сюда и открыл эту школу. Он решительно запретил какие-либо ученические организации и вообще был против того, чтобы мы принимали участие в общественной жизни. Директор жестоко наказывал за развязность, за участие в вечеринках, он требовал только одного: чтобы мы были прилежными учениками и успешно переходили из класса в класс. Ведь от наших успехов зависела репутация школы.

Не успел наш директор сесть за стол и открыть журнал, как ученица, сидевшая впереди меня, встала и направилась к его столу. Он с удивлением смотрел на нее, а девушка, подойдя совсем близко, сказала:

— Дорогой учитель, сегодня девятое января, годовщина гибели Чан Ван Она[8]. Разрешите приколоть вам значок в память о нем.

Все встали, зааплодировали, многие ученики достали такой же зелено-голубой значок с красным факелом и прикололи у себя на груди. Тогда девушка приколола значок директору. От неожиданности он растерялся, забормотал что-то, вытянув руки вперед, как будто хотел оттолкнуть ученицу, а потом, по-стариковски семеня, выбежал из класса. Он решил обойти все классы. Мы слышали, как по всей школе неслись аплодисменты и приветствия. Вся школа отмечала этот день!

Я знала о подготовке к этому дню. Несмотря на все запреты, в школе создали комитет, и в его руководство вошли Хонг Лан и Хоанг, как старосты своих классов. И вот накануне Хоанг сказал мне, что годовщину решено отметить всей школой.

Наконец директор вернулся, очень взволнованный. Он застыл на пороге, словно не решаясь переступить его. И тут с задней парты поднялся парень, вышел вперед и, остановившись перед директором, произнес:

— Разрешите сказать несколько слов в память о Чан Ван Оне?

— Нет, нет! Ни в коем случае!

Директор решительно замотал головой и двинулся к учительскому столу. Класс зашумел. Директор поднялся на возвышение, внимательно оглядел класс и, тяжело опустившись на стул, тихо сказал:

— Я запрещаю отмечать какие-либо даты. В нашей стране нет больше империалистов, нет колонизаторов, у нас национальное государство. Ваше дело — хорошо учиться, а не вносить смуту или слушать коммунистических подстрекателей…

Тут его перебил громкий голос:

— Верно! Сейчас у нас нет империалистов и колонизаторов. Так что́ плохого в том, что мы хотим отметить годовщину со дня гибели Ван Она — национального героя, боровшегося против империалистов и колонизаторов?

— Ура! Да здравствует Чан Ван Он!

Мы все оглушительно захлопали, а парень продолжал:

— Именно поэтому мы и просим разрешить отметить эту годовщину. Ведь в противном случае могут подумать, будто в нашей школе мечтают о возвращении колонизаторов и империалистов.

Его поддержали остальные. Директор школы, бормоча что-то под нос, спустился с возвышения и покинул класс. Ученики один за другим выходили к учительскому столу и говорили о Чан Ван Оне. Мы все давали обещание брать с него пример, быть прилежными учениками и патриотами.

Парня, который говорил с директором школы, мы звали Усатый Линь. В прошлом году он учился вместе с Тхань в седьмом классе, Тхань сдала экзамены, а он провалился, однако пошел учиться в восьмой класс.

У него были красивые черты лица и аккуратно подстриженные усики. Он любил рассказывать, как ею отец — известный в городе адвокат — потребовал сбрить усы и за это предложил Линю тысячу пиастров[9]. Но Линь наотрез отказался: «Я не могу отречься от самого себя. Тысячи парней носят то же имя, что и я, но только одного из них называют Усатым Линем. Я не могу сбрить усы, как не могу перестать быть самим собой».

Линь, обычно шумный и веселый, был сегодня какой-то притихший — явно чем-то расстроен. Но когда директор, который часто ругал его за то, что он лодырничает, упомянул о «коммунистических подстрекателях», Линь не выдержал и, хотя он сам не принимал участия в подготовке и на груди у него не было памятного значка, стал выступать горячо и убежденно.

Пока Линь говорил, Тхань не сводила с него глаз. А когда он вернулся на свое место и весь класс зааплодировал ему, Тхань вырвала из тетради листок и быстро написала:

Она свернула записку и незаметно бросила ее Линю. Тот прочитал и кивнул в знак согласия.

После уроков Линь выкатил из ворот школы мотороллер и остановился, поджидая Тхань. Многие из наших заметили, что Линь кого-то ждет, и, проходя мимо, подшучивали над ним.

Вскоре появилась Тхань, и они медленно пошли вдоль улицы, негромко разговаривая.

На следующий день я спросила Тхань, о чем они говорили. Она смеясь ответила:

[8] Чан Ван Он — один из вьетнамских героев-партизан, погибший в годы войны против французских колонизаторов.

[9] Пиастры — деньги, выпускавшиеся французской колониальной администрацией. В Южном Вьетнаме имели хождение наравне с донгами, основной денежной единицей Вьетнама.