– Святой Даан на сковородке!
– Очевидно, они очень хотят избавиться от него, чтобы не мешался под ногами, пока готовятся к приезду Ардмагара, – спокойно сказал Орма. – В этом есть смысл.
– Но что ты будешь с ним делать? – Я понизила голос, потому что кто угодно мог стоять по ту сторону книжных полок. – Ты пытаешься казаться человеком перед своими учениками музыки. Как ты объяснишь присутствие новокожего?
– Я что-нибудь придумаю. – Он нежно забрал книгу из рук Базинда и поставил ее высоко на полку. – Я могу вполне правдоподобно слечь с пневмонией в это время года.
Я не хотела уходить, пока не смогу убедиться, что все хорошо, и особенно мне не хотелось оставлять его с новокожим, но Орма был непреклонен.
– Тебе нужно многое сделать, – сказал он, поднимая для меня дверь. – Насколько я помню, у тебя назначена встреча с принцем Люсианом Киггзом.
– Я надеялась на урок музыки, – с досадой сказала я.
– Могу дать тебе домашнее задание, – ответил он, раздражая тем, что не заметил моего разочарования. – Зайди в церковь Святой Гобайт и посмотри на новый мегагармониум. Его только что закончили, и, как я понимаю, он строился по нескольким интригующим акустическим принципам, еще не испробованным на инструменте такого масштаба.
Он попытался улыбнуться, чтобы показать, что у него все хорошо. А потом опустил дверь перед моим лицом.
10
Я направилась к собору, как и посоветовал сделать Орма, потому что идти во дворец не хотелось. Небо набросило на солнце тонкую белую вуаль, поднялся ветер. Возможно, скоро пойдет снег. До Спекулуса, самой длинной ночи года, оставалось пять дней. Как говорится: чем длиннее день, тем крепче холод.
Часы Комонота виднелись на другой стороне кафедральной площади. Числа определенно сменились утром, значит, примерно в такое время прибудет Комонот. Я ценила такую педантичность и остановилась, чтобы взглянуть, как механические фигуры появляются из маленьких дверей в циферблате. Ярко-зеленый дракон и королева, одетая в пурпур, ступили вперед, поклонились, по очереди пробежались друг за другом, а затем подняли флаг, который, как я догадывалась, символизировал Мирный Договор. Послышался скрипучий лязгающий звук, и массивные часы показали на тройку.
Три дня. Я гадала, чувствовали ли сыновья Огдо, что им не хватает времени. Трудно ли призвать народ к бунту? Достаточно ли у них факелов и черных перьев? Достаточно бешеных ораторов?
Я повернула обратно к собору Святой Гобайт, с любопытством думая о протеже Виридиуса. Он, несомненно, изготовил интересные часы.
Я почувствовала мегагармониум до того, как услышала его, через подошвы обуви, через саму улицу, ощущая его не как звук, а как вибрацию и странный, подавляющий вес воздуха. Оказавшись ближе к собору, я поняла, что звук был, но его трудно услышать. Я стояла на пороге северного трансепта, положив руку на колонну, и прочувствовала звук мегагармониума до самых костей.
Он был очень громким. Я еще не ощущала себя достаточно подкованной, чтобы высказать более профессиональное мнение.
Я открыла дверь в северный трансепт. Музыка чуть не отправила меня обратно. Весь собор наполнился звуком, каждая его трещина, словно звук был плотной массой, не оставляющей места для воздуха, никакого пути через него. Я не смогла зайти, пока мои уши не приспособились, что, как ни странно, они сделали быстро.
Как только я перестала бояться, меня охватило восхищение. Здание звенело от моей жалкой флейты, тот тонкий звук поднимался, как дым от свечи. Этот был пожаром.
Я пробралась к Золотому Дому на большом перекрестке, с трудом преодолевая волны звука, а потом направилась к южному трансепту. Теперь я видела, что у инструмента было четыре клавиатуры для рук, сияющих, словно ряды зубов, и одна большая для ног. Сверху, вокруг и позади ровными рядами стояли трубы, как крепкий частокол. Это напоминало неестественное дитя волынки и… дракона.
Огромный мужчина в черном занимал все место на скамейке. Его ноги вытанцовывали джигу[20] бассо остинато[21], а широкие плечи позволяли ему вытягивать руки, как скальной обезьяне Зибу. Я не была коротышкой, но не смогла бы растянуться в стольких направлениях одновременно, не повредив чего-нибудь.
На пюпитре не было нот, для этого чудовища точно еще никто не писал музыку. Была ли эта какофония его собственным сочинением? Я подозревала, что так оно и есть. Это было гениально, как гроза над вересковой пустошью или бушующий ливень, если сила природы может быть гениальной.
Я судила слишком поспешно. Чем дольше я прислушивалась, тем глубже вникала в структуру произведения. Громкость и насыщенность отвлекали меня от самой мелодии, хрупкой вещи, почти застенчивой. Окружающая ее помпезность оказалась просто ширмой.
Он отпустил последний аккорд, словно булыжник из требушета[22]. Группа монахов, спрятавшаяся в ближайших часовнях, как робкие мыши, выбралась оттуда и обратилась к исполнителю шепотом:
– Очень мило. Рады, что работает. Хватит проверять. Сейчас у нас будет служба.
– А можно сыграть во время службы, да? – спросил большой мужчина с сильным самсамийским акцентом. Его голова с коротко остриженными, светлыми волосами смиренно склонилась.
– Нет. Нет. Нет, – отрицание эхом разнеслось по трансепту. Плечи мужчины опустились. Даже со спины казалось, что ему разбили сердце. Моя жалость удивила меня.
Это точно был золотой мальчик Виридиуса, Ларс. Он придумал впечатляющую машину, заняв всю часовню клавишами, тубами и мехами. Я гадала, какого святого прогнали, чтобы освободить для него место.
Мне стоило поприветствовать его. Я ощутила его человечность, сердечную игру. Мы были друзьями, просто он еще об этом не знал. Я ступила вперед и прочистила горло. Он повернулся и взглянул на меня.
Его второй подбородок, круглые щеки и серые глаза поразили меня так, что я не смогла произнести ни слова. Это был Громоглас, который играл, пел йодль[23] и строил беседки в моем мысленном саду.
[20] Джига (итал. giga; англ. jig) – быстрый старинный танец, зафиксированный в XVI в. на британских островах, впоследствии приобретший комический характер. Была распространена среди моряков. В настоящее время джига является одной из основных мелодий исполнения ирландских и шотландских танцев.
[21] Бассо остинато (итал. basso ostinato, букв. – «упорный бас») – в многоголосной музыке повторяющаяся в нижнем голосе мелодико-ритмическая фигура, на фоне которой обновляются верхние голоса.
[22] Требушет (от фр. trébuchet – «весы с коромыслом») – средневековая метательная машина гравитационного действия для осады городов. На Руси подобные камнемёты назывались пороками.
[23] Йодль (нем. Jodeln) – в культуре различных народов особая манера пения без слов, с характерным быстрым переключением голосовых регистров, то есть с чередованием грудных и фальцетных звуков.