Церковные колокола изменили мотив на пожарную тревогу, когда дым начал клубами подыматься с южной части города. Даже мертвый, Имланн нанес большой урон.
Я отвернулась ко входу в пещеру. Мои глаза жгло, руки и лицо ужасно замерзли, а в груди зияла жуткая пустота. Киггз и Глиссельда стояли вместе, и оба тревожно смотрели на меня, притворяясь, что не делают этого. В тенях позади них замер Ларс, о котором я забыла. Он так крепко держал волынку, что костяшки пальцев побелели.
– Фина, – произнес он, когда я встретилась с ним взглядом, – что происсошло с Абдо?
Дракона, за которого цеплялся Абдо, подожгли и обезглавили. У меня не осталось надежды.
– Я не могу искать его, Ларс, – сказала я. Сама идея потянуться мысленно к руке Абдо и наткнуться на пустоту пугала меня.
– Не можешь или не хочешь?
– Не стану!
Ларс грозно смотрел на меня:
– Ты поищешь! Ты должна ему! Он все отдал за тебя, с радостью! Он нашел путь со стены, он кинулся на того дракона, он сделал все, о чем ты просила, и даже больше. Найди его.
– Что, если его там нет?
– Тогда ты встретишь его на Небесах, но ты найдешь его.
Я кивнула, пробираясь по снегу к Ларсу. Киггз и Глиссельда разошлись, чтобы пропустить меня. Их глаза были широко распахнуты.
– Не дай мне упасть, ладно? – сказала я Ларсу, который молча положил свободную от волынки руку на мою талию и позволил мне откинуть голову ему на грудь. Я закрыла глаза и потянулась.
Я сразу же нашла Абдо. Он был в сознании, начеку, почти не раненный, сидел на том, что я сначала приняла за остров посреди реки. Я приблизила свой внутренний взор, чтобы лучше посмотреть. Абдо помахал мне, улыбаясь сквозь слезы, и только тогда я поняла, на чем он сидел.
Это был Орма.
– Абдо, этот дракон жив или мертв? – воскликнула я, но Абдо не ответил. Возможно, он не знал. Я попыталась осмотреть окрестности. Грудь Ормы вздымалась – это дыхание? Толпы людей обступили берега реки, крича и размахивая факелами, но слишком боясь приближаться к нему. Над ними пролетела тень, и они разбежались с криками. Это была Эскар. Она приземлилась на берегу и, изогнув шею, опустила голову к моему дяде, лежащему в реке.
Из последних сил он поднял голову и кончиком морды коснулся ее носа.
– Абдо жив, – хрипло сказала я, возвращаясь. – Он в реке с дядей Ормой. Должно быть, он на лету сменил драконов.
Ларс сжал меня в объятиях и поцеловал в макушку, а потом взял себя в руки.
– Твой дядя?
– Двигается. Не очень хорошо. Там Эскар, она позаботится о нем. – Я надеялась, что она это сделает. Она действительно больше не с Цензорами? Это она заставила моего дядю присматривать за Базиндом. Она знала, кем он является? Я плакала в камзол Ларса.
Кто-то положил руку мне на плечо. Принцесса Глиссельда передала мне свой носовой платок.
– Это твои великолепные ментальные способности? – тихо спросила она. – Ты видишь своих товарищей в своем разуме? Ты так нашла меня?
– Она может видеть только других полудраконов, – сказал Ларс, сердито глядя на нее, хотя это было не нужно.
– Есть еще полудраконы? – прошептала Глиссельда, широко распахнув голубые глаза.
– Майз, – ответил Ларс, – я сам.
Принцесса медленно кивнула, нахмурившись в размышлениях.
– И тот маленький порфирийский мальчик. Вы о нем говорите, да?
Киггз качал головой, бесцельно расхаживая по кругу.
– Я мог бы поверить, что в мире существует один полудракон, но три?