Он обратился к правильному человеку. Я задавала подобные вопросы Орме двадцать дюжин раз.
– Что именно вас беспокоит, Ардмагар?
Он сел напротив, впервые глядя прямо на меня. Его лицо побледнело, пот распластал волосы на лбу.
– Почему я это сделал? – спросил он. – Почему я рефлекторно убил того человека?
– Самозащита. Он ударил меня кинжалом. Скорее всего, он напал бы потом и на вас.
– Нет, – сказал он, покачав головой, отчего щеки подпрыгнули. – То есть, возможно, он бы и напал на меня, но не эта мысль промелькнула в моей голове. Я защищал тебя.
Я чуть не поблагодарила его, но, казалось, его так все это тревожило, что я засомневалась.
– Почему вы сожалеете о том, что защитили меня? Из-за того, кем я являюсь?
Он вернул свою надменность: его губы искривились, а тяжелые веки опустились.
– То, чем ты являешься, все так же отвратительно для меня, как и раньше. – Комонот налил себе большой бокал вина. – Однако теперь я в долгу перед тобой. Если бы я был один, то, возможно, уже погиб бы.
– Вам не стоило приходить сюда в одиночку. Как вы покинули свиту незамеченным?
Ардмагар сделал несколько больших глотков и посмотрел в пространство перед собой:
– Меня и не было в карете. Я не собирался смотреть Золотые пьесы. Я не интересуюсь вашей странной религией или пьесами, которые она порождает.
– Тогда что вы делали в соборе? Не открывали же для себя религию, как я понимаю.
– Не твое дело. – Он пил вино маленькими глотками, а его глаза сузились во время размышлений. – Как вы называете действия в пользу кого-то другого без очевидной причины? Альтруизм?
– Эм, вы имеете в виду то, что сделали для меня?
– Конечно, я это имею в виду.
– Но у вас была причина. Вы были благодарны за то, что я спасла вашу жизнь.
– Нет! – крикнул он, и я подпрыгнула от испуга. – Мне это и в голову не пришло, пока дело не было сделано. Я защитил тебя, даже не подумав. На мгновение я… – Он сделал паузу, тяжело дыша. В его глазах стоял ужас. – Я сильно волновался из-за того, что произошло с тобой. Мне даже было не все равно! Мысль о том, что тебе больно… была болезненной!
– Думаю, я назвала бы это состраданием, – сказала я, сама не испытывая его, учитывая, насколько эта мысль была противна Ардмагару.
– Но это был не я, понимаешь? – воскликнул он. Вино уже сделало его чрезмерно эмоциональным. – Это из-за этого адского тела. Оно наполняется потоком чувств до того, как появляется шанс подумать. Возможно, это инстинкт самосохранения вида, защищать молодых и беспомощных, но мне до тебя дела нет. Это тело хочет того, чего я никогда бы не захотел.
И конечно же, именно в этот момент капитан Киггз открыл дверь.
Он казался смущенным. Не думала, что я выглядела как-то по-другому. Когда мы разговаривали в последний раз, я была арестована.
– Ардмагар, мисс Домбег, – сказал он, кивнув. – Вы оставили небольшой беспорядок рядом с Ульем. Не хотите рассказать мне, что произошло?
Говорил Комонот. Мы пошли в апсиду, чтобы поговорить наедине, по его версии. Я задержала дыхание, но Комонот ничего не сообщил о моей семье или материнской памяти. Он просто заявил, что у меня была для него конфиденциальная информация.
– Касательно чего? – спросил Киггз.
– Касательно того, что вас не касается, – проворчал Ардмагар. Он уже выпил достаточно вина и не мог найти дверь в мысленную комнату, где должен был хранить эмоции. Если у него вообще была такая комната.
Киггз пожал плечами, а Комонот продолжил, подробно описывая быструю и кровавую драку. Киггз вытащил кинжал Томаса из-за пояса, поворачивая его в руках. Кончик странно погнулся.
– Есть идеи, как это произошло?
Комонот нахмурился: