– Мог ли он удариться о пол так сильно, что…
– Вряд ли, если только он не кинул его прямо на камни, – сказал Киггз, впервые глядя прямо на меня.
– Серафина?
Странное неудобное чувство всплыло на поверхность в ответ на произнесенное им мое имя.
– Он ударил меня кинжалом, – сказала я, уставившись на свои руки.
– Что? Никто мне ничего об этом не сказал! Куда? – его голос звучал так взволнованно, что я подняла взгляд. Лучше бы я это не делала. Было больно видеть его таким обеспокоенным из-за меня.
Я ощупала место рядом с моей правой почкой. В моем плаще была дыра, как и во всех слоях платья, что не удивительно. Могла бы я по-другому зацепить пояс, чтобы этого не было видно? Я снова взглянула на Киггза. Его рот открылся. Он был прав: я должна была уже умереть.
– Глиссельда вам не сказала? У меня… ноша святого. Серебряный пояс, который защищает от ереси. Он спас меня.
Киггз удивленно покачал головой:
– Вы всегда чем-то удивляете, не так ли. Умный с полуслова понимает: удар такой силы, что оставил вот это, – он поднял погнутый кинжал повыше, – оставит болезненный синяк или рану. Я бы позволил дворцовым хирургам взглянуть на рану.
– Я подумаю об этом, – сказала я. Спина болела. Я гадала, как выглядит чешуя в синяках.
– Ардмагар, город обезопасили, – сказал Киггз. – Отряд стражи уже здесь, чтобы сопроводить вас обратно в замок Оризон. Хочу, чтобы вы оставались там до конца вашего визита.
Комонот быстро кивнул. Если когда-то он и сомневался в разумности охраны, то теперь нет.
– Что вы здесь делали одни? – спросил Киггз. Комонот ответил ему почти так же, как и мне. В его голосе была слышна драма. Киггз нахмурился:
– Я позволю вам изменить этот ответ. Кто-то знал, что вы будете здесь. Вы скрываете информацию, имеющую отношение к данному случаю. У нас есть законы касательно этого. Уверен, бабушка будет рада вам вкратце рассказать о них за ужином этим вечером.
Ардмагар пыхтел, как сердитый ежик, но Киггз открыл дверь, дал сигнал своим людям и всего за несколько минут отправил старого саара обратно в замок. Он снова закрыл дверь и посмотрел на меня.
Я уставилась на порфирийский, покрытый орнаментом коврик епископа, взволнованная и обеспокоенная.
– Надеюсь, не вы помогли Ардмагару сбежать от охраны? – спросил он.
– Нет, – ответила я.
– Почему вы оказались с ним у Улья?
Я покачала головой, не смея взглянуть на него.
Киггз упер руки в бока и прошелся по комнате, притворяясь, что изучает каллиграфически написанное благословение святой Гобнайт, помещенное в рамку и повешенное среди книжных шкафов.
– Ну, – сказал он, – по крайней мере, мы знаем, кто был неудавшимся ассасином.
– Да, – ответила я.
Киггз медленно повернулся и посмотрел на меня, и я поняла, что под «мы» он не имел в виду меня и его. Он говорил о себе и страже.
– Так вы его знали, – спокойным тоном спросил он. – Это все меняет. Вы знаете, почему бы он мог пытаться убить вас?
Трясущимися руками я порылась в сумочке, под красным платьем и подарком моего отца, пока не нашла кошелек. Я высыпала содержимое на сиденье кафедры, самую ближайшую горизонтальную поверхность. Тень, упавшая на мои руки, принадлежала Киггзу, ступившему в просвет окна. Я вытащила из груды монет фигурку ящерицы и передала принцу, не говоря ни слова.
– Это немного вычурно, – сказал он, поворачивая ее правой стороной и изучая лицо. Но он улыбнулся, так что, по крайней мере, не решил сразу же, что это еще одно незаконное устройство. – За ней стоит история, как я понимаю?
– Я отдала монетку квигутлу-попрошайке, и он вручил мне вот это.
Принц многозначительно кивнул.