Улицы были забиты людьми, желающими увидеть Золотые пьесы. Я подумывала пройти у реки, где было не столько народа, но я недостаточно тепло оделась. Толпа на улицах, по крайней мере, мешала ветру. Примерно у каждого квартала стояли огромные жаровни с углем, чтобы зрители не замерзли. Я воспользовалась такой, когда не смогла подобраться поближе.
Я не собиралась смотреть пьесы, но было трудно не остановиться при виде огромной головы святого Витта, извергающей пламя, рядом со складом гильдии стеклодувов. Язык пламени длиной в десять метров вырвался из головы, и все закричали. Святой Витт сам поджег свои брови – не специально, но Небеса, как же свирепо он смотрелся с горящими бровями!
– Святой Витт храпит и плюется! – пела толпа.
Конечно же, в жизни святой Витт не обладал такими драконьими талантами. Это была метафора его пламенного темперамента или его осуждения неверующих. Или, возможно, кто-то в гильдии стеклодувов проснулся посреди ночи с фантастической идеей, несмотря на то что теологически она могла быть неверна.
Золотые пьесы показывали жизнеописания святых как хотели, потому что в действительности никто точно не знал, как все было. Житие святых содержало много противоречий, поэмы в псалтырях делу не помогали, а еще были статуи. Например, святой Полипус в Житиях имел три ноги, но на деревенских надгробиях их было аж двадцать. В нашем соборе у святой Гобнайт было пять благословенных пчел, в Южном Форки она была знаменита тем, что изображалась в виде пчелы величиной с корову, с жалом длиной с руку. Моя покровительница-заместитель святая Капити обычно несла отрубленную голову на тарелке, но в некоторых историях у ее головы были собственные крошечные ножки, и она сама бегала повсюду, браня людей.
Если отнестись внимательнее к правде, конечно, мой псалтырь изначально выбрал святую Йиртрудис. Я видела ее только с черным лицом или разбитой в пыль головой, так что, скорее всего, она была самой страшной из всех святых.
Я продолжала идти вперед, мимо яблока святой Лулы и огромного крохаля святой Катанды, мимо святого Огдо, убивающего дракона, святого Йена с его обычными выходками, которые часто включали в себя обрюхачивание всей деревни. Я прошла мимо жареных каштанов, пирогов и выпечки, от которых мой живот заурчал. Впереди я слышала музыку: свирель, лютню и барабан – интересная порфирийская комбинация. Над головами толпы я заметила верхние этажи пирамиды акробатов, которая, судя по их виду и…
Нет, не акробатов. Танцоров пигегирии. И человек на верхушке был похож на Фруктовую Летучую Мышь.
То есть Абдо. Милая святая Сьюкр. Это и был Абдо, в просторных штанах из зеленого сатина. Его голые руки поднимались, словно змеи, к зимнему небу.
Он все время был здесь, пытался найти меня, а я отталкивала его.
Я смотрела на танцоров с открытым ртом, когда кто-то схватил меня за руку. Я испугалась и вскрикнула.
– Тише. Идем, – пробормотал голос Ормы у моего уха. – У меня мало времени. Я сбежал от Базинда и не уверен, что смогу сделать это снова. Думаю, посольство платит ему, чтобы следил за мной.
Он все еще держал меня за руку. Я накрыла его руку своей. Толпа омывала нас, словно река остров.
– Я узнала сегодня кое-что новое из моего материнского воспоминания об Имланне, – сказала я ему. – Можем найти место потише, чтобы поговорить?
Он отпустил мою руку и двинулся в переулок. Я последовала за ним через лабиринт кирпичных стен и бочек, запасов дров и вверх по ступеням маленького храма Святой Клэр. Я отшатнулась, когда увидела ее – подумав о Киггзе, приняв ее пристальный взгляд за критикующий, – но я уважительно поцеловала костяшки пальцев и сосредоточилась на своем дяде.
Его фальшивая борода потерялась, или он не стал надевать ее. У его губ пролегли глубокие морщины, отчего он показался неожиданно старым.
– Быстрее, – сказал он. – Если бы я не заметил тебя, я бы уже исчез.
Я нервно вдохнула. Я почти упустила его.
– Твоя сестра однажды подслушала, как Имланн общался с группой генералов-предателей. Один из них, генерал Акара, сыграл главную роль в изгнании гореддийских рыцарей.
– Акара – знакомое имя, – сказал Орма. – Его поймали, но Ардмагар приказал удалить его мозг почти до основания. Он потерял бо́льшую часть способности функционировать.
– Королева знает? – спросила я потрясенно. – Рыцарей изгнали под ложным предлогом, но никто ничего не сделал, чтобы исправить это!
Мой дядя пожал плечами:
– Сомневаюсь, что Комоноту были не по душе такие последствия.
Увы, так я и думала. Правила Комонота распространялись не на всех. Я сказала:
– Если эта группа попала в ряды рыцарей, они могут быть в действительности повсюду.
Орма уставился на святую Клэр в раздумьях.
– Они не могут находиться где угодно, это было бы нелегко. Всегда существует опасность, что законопослушные драконы выследят их при дворе. Они, скорее всего, полагали, что среди рыцарей не будет других драконов.
Тогда я поняла, что, должно быть, делал Имланн.
– Что, если твой отец наблюдал за рыцарями? Возможно, он сжег амбар и показался им, чтобы окончательно проверить, на что они способны.
– Проверить? – Орма безбожно сел на алтарь, погрузившись в раздумья. – Что означает, Акара помог изгнать рыцарей не только ради мести? Возможно, эта группа специально работала над тем, чтобы дракомахии пришел конец?