– Я ненадолго. Веди себя прилично, или мысль, которая пришла тебе в голову несколько минут назад... – Он приподнял бровь. – ...ну, я сделаю больше, чем просто отшлепаю твою задницу.
Ненавидя себя за то, что он так легко читает мои мысли, я сжала губы. Слова о том, что он чокнутый и что он не может так со мной разговаривать, вертелись у меня на языке. В то же время я с тревогой осознавала реакцию своего тела на его угрозу.
Он понизил голос.
– Я не отпущу твою руку, пока ты не скажешь то, что я хочу услышать.
– Да, Нокс.
С каждым шагом по тротуару, через двери, к лифту и дальше по коридору мое возмущение росло. Я приехала в Калифорнию ради Челси. Я приехала, чтобы убедиться, что она в безопасности, и остаться в моей квартире. А теперь меня отправили в мою комнату, как подростка, потому что я подняла тему, которую не должна была обсуждать. Нокс не имел права указывать мне, что делать и куда идти. Он также не имел права ограничивать или подвергать цензуре информацию.
Что случилось с Джослин? Почему он так чувствителен к этому?
Войдя в номер, я бросила сумочку на ближайший диван и сбросила туфли.
Я открыла балконные двери и вышла на солнечный свет Северной Калифорнии. Ветер с залива был прохладным для августовского дня. Разница в климате между этим местом и Нью-Йорком вышла на первый план в моем сознании. Ранним утром туман, характерный для Сан-Франциско, задержался у воды и зловеще навис над горами. С течением времени послеполуденное солнце светило, прожигая влагу и уступая место красоте пейзажа, но воздух не был горячим или влажным. Я обхватила себя руками за плечи и вздохнула.
Делорис снабдила нас с Ноксом мини-гардеробом, который подходил на все случаи жизни. Как раз когда я собиралась переодеться из платья в джинсы и легкий свитер, который видела в шкафу, то услышала вибрацию телефона.
Подойдя к дивану, я представила, как Нокс или Делорис проверяют, все ли в порядке. Ну, что я здесь. Я просто не уверена, что буду через несколько минут. Я не знала, что мне делать.
Когда простые решения стали такими сложными?
Джейн.
Я провела пальцем по экрану, прежде чем ее звонок перешел на голосовую почту.
– Джейн?
– Нет, Александрия.
Энергетика изменилась. Кровь по венам побежала с новой силой, волосы на руках и шее встали дыбом.
– Я боялась, что ты не ответишь на мой звонок, – сказала мама.
– С тобой все в порядке?
Она тихо рассмеялась.
– Дорогая, я звоню, чтобы задать тебе тот же вопрос.
Может быть, потому, что она не сказала, что больна. Может быть, потому, что в последний раз, когда я говорила с ней, она заставила мой мир выйти из-под контроля. По какой-то причине мой голос стал громче.
– Ты звонила узнать, все ли со мной в порядке? Почему, мама? Тебя не волновало, в порядке ли я была в тот день, когда покинула поместье Монтегю?
– Это неправда. Я очень беспокоилась за тебя. Вот почему Брайс предложил встретиться с тобой, поговорить, но потом он узнал о взломе. Александрия... ты была там? Ты не пострадала?
– Нет. Я не была там и не пострадала.
– О, слава Богу. Очевидно, тебе небезопасно находиться рядом с этой ужасной девушкой. Должно быть, она привлекает каких-то сомнительных людей, которые способны на ужасные поступки.
Я стиснула зубы.
– Челси, мама, ты ее имеешь в виду? Ну, Челси в безопасности. Она ранена, но в безопасности. Спасибо, что спросила о моей лучшей подруге.
– Дорогая, Брайс упомянул кое-что еще. Мы решили пока ничего не говорить Алтону. Жаль, что ты мне не сказала.
Должно быть, речь шла о Ноксе, но я знала, в какую игру играет мама. Меня учили говорить расплывчато и прикрывать каждое слово сахаром, хотя на самом деле это была уловка, чтобы узнать больше, узнать, что скрыто. Я не собиралась давать ей больше, чем она уже знала.