– Ты.
Он отпустил совсем. Мой ответ оказался не таким, как он ожидал.
Прежде чем он успел задать вопрос, я продолжила:
– В "Дель-Маре", когда я увидела след твоего обручального кольца, ты пришел ко мне в номер и сказал...
– Я не говорил тебе, как ее зовут.
Я покачала головой, стыдясь, что искала информацию про него и не предоставила ему столько же личного пространства, сколько он мне.
– Я прочла ее имя. Я погуглила о тебе.
– Зачем?
Я пожала плечами.
– У меня... у меня... было... так много вопросов.
– Это было до или после того, как я сказал тебе, что делюсь знаниями по своему усмотрению?
Теперь мы снова направлялись в Сан-Франциско.
– Глупо тащить меня обратно в отель. Я возьму такси, если понадобится. Я иду в свою квартиру и встречаюсь с Челси.
– Нет, не идешь.
Мои глаза широко раскрылись от окончательности его ответа. Он мог бы считать этот разговор личным, но я не могла не ощущать острый взгляд Айзека в зеркало заднего вида. Я наклонилась ближе и прошептала:
– Я не ребенок. Ты не можешь запретить мне куда-то идти.
– Ты – нет, а я могу. Я говорил тебе, что твои свободы были твоими, пока ты их не растратила. Считай, что это твой первый... – Он усмехнулся. – ... твой второй урок в следовании моим указаниям.
В горле образовался ком.
– Ч-что это значит?
– Это значит, мисс Коллинз, что я заточу твою хорошенькую круглую попку в нашем гостиничном номере. У меня есть кое-какие дела. Ты будешь вести себя и делать то, что я скажу, а это значит, что я больше не буду искать ответы на свои вопросы. Когда я вернусь и предположу, что ты подчинилась, то решу, что мы будем делать дальше. Я предлагаю тебе потратить свое время на размышления о наших новых правилах и последствиях за то, что ты повинуешься, а не бросаешь мне вызов.
Это было просто смешно. Он заставлял меня чувствовать себя непослушным ребенком. На мгновение я даже испугалась, что он меня отшлепает. Насколько это было нелепо? Не так абсурдно, как напряжение в моих внутренностях, которое сопровождало эту мысль. Я была сумасшедшей, и если он думал, что может обращаться со мной как с четырнадцатилетней девочкой, то был таким же сумасшедшим.
Прежде чем я смогла опровергнуть его слова, Нокс сказал:
– Это был Спенсер, не так ли?
Я повернулась к нему и заморгала, переваривая его слова.
– Что?
– Он сказал о ней что-то такое, что заставило тебя усомниться. Это было сегодня или вчера вечером?
Обвинение в его тоне прозвучало громче, чем слова. Нокс обвинял меня в том, что я слушаю Брайса, а не его. Боль в его голосе и правда, стоящая за его утверждением, жгли, физически сдавливая грудь и ограничивая способность дышать.
Я кивнула.
– Прошлой ночью.
Айзек остановил машину перед отелем. В этот момент Нокс взял меня за руку и прижался губами к моему уху.