– Да.
– Белое до шести и красное после? – спросил он.
Когда Орен посмотрел на часы, рука Чарли́ напряглась.
– Да, уже седьмой час.
– Что ж, – сказала она – Я нахожу это приемлемым расписанием.
Вернувшись, Сильвия поставила на кофейный столик поднос с тремя бокалами вина.
– Мисс Коллинз, могу я еще немного показать вам окрестности? Или вы предпочитаете остаться здесь?
Я кивнул в сторону Чарли́.
– Спасибо, Сильвия. Если вы оба извините меня, я с нетерпением жду возможности увидеть ваш прекрасный дом.
– Вряд ли он сравнится с твоим, но это неплохой дом, – пробормотал Орен, когда Чарли́ встала.
Какого хрена он говорит?
Ее лицо внезапно побледнело. Я испугался, что ей может стать плохо, когда бокал с вином закачался в ее руке.
– Простите? Что вы сказали?
– Я сказал, что это неплохой дом, дорогая.
Ее золотистые глаза впились в мои. Все, что я мог сделать, это нахмурить брови. Я понятия не имел, что происходит. Она медленно повернулась, и Сильвия повела ее прочь. Как только они ушли, я наклонился ближе, взял свой бокал вина и спросил:
– Что, черт возьми, происходит?
Орен пренебрежительно похлопал меня по колену.
– Давай поговорим о сенаторе Кэрролле, прежде чем обсуждать твое последнее завоевание.
– Какого хрена? Мое последнее завоевание. Алекс не завоевание.
– Я прекрасно знаю, кто такая Александрия Коллинз. Мне любопытно, знаешь ли ты её.
Я встал.
– О чем, черт возьми, ты говоришь?
– Сенатор Кэрролл, Леннокс. Он думает, что у нас есть голоса?
– Как насчет Северуса Дэвиса? Может, тебе пора признаться мне?
Орен откинулся назад и положил ногу на колено.
– Возможно, эта девушка справляется со своей работой лучше, чем я предполагал. Что бы ты хотел узнать?
– Почему ты с ним встретился?
– Потому что он чертовски хорош в своем деле.
– Он работает на противника.
– О, сынок, если бы жизнь была такой легкой. В этой или любой другой сделке нет двух сторон. Их так много. Возьмем, к примеру, табачных магнатов. Я имею в виду, посмотри, кто с ними в сговоре. Как ты думаешь, они все против легализации марихуаны?