– Понимаю. Возможно, в следующий раз, когда я буду в Штатах, мы сможем встретиться. Пожалуйста, передай Аделаиде от меня привет и скажи ей, что ее дочь так же красива, как и она.
– Аделаиде?
Прежде чем я успел задать вопрос вслух, потянулся к Чарли́. Она выглядела так, словно вот-вот упадет, когда отшатнулась назад.
– Вы знаете мою маму?
– Конечно. Много лет. Я понятия не имел, что ее маленькая девочка выросла такой красивой женщиной. Уверен, она гордится.
– Что, черт возьми, происходит?
Орен похлопал меня по плечу.
– Сынок, следи за языком. Ты стоишь перед леди, настоящей американской наследницей голубых кровей. Я уверен, ты уже знал это.
Я молча переводил взгляд с Орена на Чарли́. Что, черт возьми, он говорит? Она не была богатой наследницей. У нее не было ни гроша. Она отдала свою жизнь "Измене". Он ошибался. Просто Орен Деметрий был злым и делал то, что у него получалось лучше всего.
– Сильвия, – позвал он. – Дай знать водителю Леннокса, что они готовы к отъезду.
– Да, сэр.
Я не попрощался с отцом и не пожелал ему счастливого пути. Не думая о любезностях, я схватил Чарли́ за руку и повел нас обоих к двери. Я все еще не понимал, что происходит, но по тому, как ее рука дрожала в моей, я понял, что это что-то серьезное.
Когда я посмотрел вниз, ее щеки были влажными, а глаза закрыты.
Я не позволил вырваться ее печали. Если бы я это сделал, то вернулся бы в дом и встретился с отцом. Вместо этого я сосредоточился на умиротворенности внешнего мира. Солнце почти село, подъездная дорожка была освещена косыми лучами, которые светили в сторону дома и гостевого домика. Звуки природы – волны и насекомые – наполнили воздух, звезды озарили небо. Я скучал по звездам. В городе, если их вообще можно было увидеть, они не были такими яркими, как здесь.
Ее мягкое тело прижалось к моей руке, сжимая ее изо всех сил.
Вчера я взорвался с Чарли́. Я не собирался делать поспешных выводов на основании того, что сказал Орен Деметрий. Кроме того, у меня была Делорис. Она знала о Чарли́ больше, чем я. Она рассказала мне о потере трастового фонда. Может, она и была с кем-то в родстве, но наследница не сдавала бы себя в аренду на год. В этом не было смысла.
Из гаража показался ярко-белый свет фар, спустя мгновение Айзек подъехал к двери на черном "Мерседесе" и остановился. Мы молча сели на заднее сиденье. Проезжая через ворота, я наклонился ближе и прошептал:
– Скажи мне, о чем, черт возьми, он говорил.
Еще больше слез упало, когда она широко открыла глаза и кивнула в сторону Айзека.
– Пожалуйста, это может подождать?
Подождать?
Я не хотел ждать, черт побери. С другой стороны, она была расстроена. Я был тем, кто показал ее Орену. Это моя вина, что он расстроил ее. С каждым днем я все больше ненавидел этого ублюдка. Он может вернуться в Лондон и остаться там, мне все равно.
Я глубоко вздохнул и обнял ее за плечи. Она казалась меньше и более хрупкой, когда я крепко обнял ее. Поцеловав ее в макушку, я сказал:
– Да.
Чарли́ кивнула, уткнувшись мне в грудь.
Глядя в окно, я думал о словах Орена. Я сосредоточился на части о Северусе Дэвисе, о законопроекте и о марихуане. Все это было связано, но я уже знал это. Чего я не понял, так это того, что он имел в виду. Метафорически я понял.
Намеревался ли он встать на сторону табака и алкоголя в борьбе с легализацией? Или он думал, что они тайно были в фаворе?
Блять!
Мне нужно было провести больше исследований, задать больше вопросов.
Сладкий аромат волос Чарли́ наполнил мои чувства, когда ее голова двигалась с ровным дыханием. Я приподнял ее подбородок, но ее глаза остались закрытыми. Длинные влажные ресницы касались щек. Она отключилась. Она заснула у меня на груди. Я осторожно убрал несколько выбившихся волос с ее лица. В бледном свете, падавшем с переднего сиденья, я разглядел румянец на ее щеках и губах и улыбнулся.