– Лонг-Айленд, – ответил Нокс на мой невысказанный вопрос.
– Это так красиво. Почему бы тебе не приезжать сюда почаще?
– Давай я отведу тебя к воде.
Я крепко держала его за руку, пока мы пересекали лужайку, мои ботинки утопали в мягкой траве.
– Мы оставляем следы на траве.
Его голубые глаза прищурились.
– Мы что?
Я оглянулась и увидела, что раздавленные травинки указывают наш путь.
– Мы оставляем следы.
Нокс притянул мою руку ближе, заставляя меня врезаться в него.
– Ты милая.
Он поцеловал меня в лоб.
Маленькие круглые кустики частично скрывали короткую кованую ограду. Подойдя к воротам, он повел меня вниз по ступенькам, пока мы не оказались на коричневом песке. Крупная галька усеивала пляж.
– Ну вот, принцесса, больше никаких повреждений траве.
Я проигнорировала его замечание, отпустила руку и потянулась за камешком. Бросив его в воду, я сказала:
– Серьезно, здесь очень красиво. Ты не живешь здесь из-за поездок на работу?
Он подошел к одному из больших валунов, взобрался на него и сел, прижав колени к груди. Откинувшись на руки, он наклонил подбородок к воде. Нокс пригласил меня присоединиться к нему. На мне были туфли без каблуков, но на твердой подошве. Боясь поскользнуться, я разулась и босиком забралась к нему. Проведя целый день под солнечными лучами и, темный камень был теплым под моими прикосновениями.
– Он хранит воспоминания, – наконец произнес он.
– О твоей маме? – спросила я, накрывая его руку своей.
Он кивнул.
– Да. Она любила этот дом. Это была одна из немногих хороших вещей, которые он когда-либо сделал для нее. Его здесь почти не было, что делало ситуацию лучше. Когда они развелись, дом принадлежал ей. Она оставила его мне. Теперь, когда бы он ни вернулся, он настаивает на том, чтобы остаться здесь. – Нокс пожал плечами. – Я не уверен, остается ли он здесь из чувства вины или чего-то в этом роде. Все, что я знаю, что лучше пусть он будет здесь, чем в городе.
– Она снова вышла замуж? – спросила я, пытаясь избежать многочисленных эмоциональных мин, которые он сбросил.
– Нет. Счастье, которое она обрела, было не с кем-то, а с самой собой. Прожив с ним так долго, она забыла, как быть самой собой. – Нокс перевел взгляд с воды на меня. – Вот почему я хочу, чтобы ты поехала в Колумбию.
Моя грудь заныло, сердце учащенно билось. Он думал об этом. Это не просто спасло меня от "Измены". Он действительно думал о моих целях и мечтах.
– Я… я не знаю, что сказать.
– Скажи, что надерешь задницу Колумбийскому университету, как Стэнфорду. Скажи, что, когда закончишь, ты не согласишься ни на что, кроме лучшей юридической фирмы. Или…
– Или?
– Или ты можешь работать на «Деметрий»?
Я подняла брови и широко раскрыла глаза.
– Мистер Деметрий, я считаю, что устраиваться на работу адвокатом несколько преждевременно.