— С нами дети, — заметил Ди.
— Well, that side-winder knocks on me, — между всем прочим тихо, и понятно — кто.
— Как поживают твои обезьянки? — хмыкнул отец. — С ними ты тоже вот так по-ангельски беседуешь?
— Ей нужна практика, — солидно заявил Ю. — Ведь диплом она будет защищать по-английски.
— Зачем? — спросила мать. — Чтобы никто не понял, что она там понамолола?
— Нет, чтобы… ну… — замялся Ю.
— Всякий интеллигентный человек должен бы изучать языки, — помог Ди. — И лучше это делать с детства, когда…
— Кстати, об интеллигентных детях, — перебила мать. — Я хотела попросить тебя, Изабелла, чтобы ты впредь не посылала мальчика на вокзал.
— Но это же совсем рядом! — возразила Изабелла. — А у меня очень мало времени.
— И всё-таки я прошу, — упрямо сказала мать. — Почему, почему он в его годы должен иметь дела с проводницами? Зачем он должен в его возрасте сталкиваться с… ненужными ему подробностями жизни? Он, кстати, знает — что в тех коробках?
— Микробы, — сказал я. — Вернее, бактерии.
Все обернулись ко мне и уставились в мою переносицу. Длинная пауза.
— Вот, пожалуйста, — резюмировала мать. — В результате он уже вмешивается во взрослые разговоры.
— Этот поезд из Одессы единственный, — сказала Изабелла. — А Одесса, если не считать Сухуми, но это далеко от нас, единственное место, где…
— … растут обезьяньи…
— Осторожно, с нами дети, — ехидно вставил отец. Ди улыбнулся.
— Всё это бред, — заявила мать, — вся эта твоя работа. Одна от неё польза, что тащишь в дом всякую заразу от своих… материалов. Руки, что ли, тебя, интеллигентного ребёнка, мыть не учили?
— Я тащу? — возмутилась Изабелла. — Это твой муж тащит. Разве это я подхватила на работе ТБЦ, да ещё и болезнь Боткина впридачу? Не бойся, мне из Одессы присылают материалы, к которым человек невосприимчив.
— И ты не бойся, — возразила мать, — из твоей Москвы тебе теперь пришлют материалы, которые все мы легко воспримем.
— Между нами ребёнок, — опять загнул туда же отец. На этот раз Ди не улыбнулся.
— Фу, — сказал он.
У Ба был совершенно отсутствующий вид. Возможно, именно это развязало всем языки. В том числе и мне.
— Я уже не ребёнок, — сказал я. — Во всяком случае, не грудной младенец, пусть и тоже мальчишеского полу.
— Фью! — присвистнул отец.
— Не свисти за столом, — механически сказала Ба.
— На что это он намекает? — спросила мать.
— Он просто так, — объяснил Ю, — грубит. Нормальный выход детской агрессивности.
— Не просто, — возразил отец. Его весёлость улетучилась. — Ты что-то имеешь против младенцев мальчи… ну и так далее?
— Не против, а за, — двигался по инерции я. — Особенно и так далее.
Снова пауза, ещё длинней.