— Пусть объяснит, — предложил Ю.
— Его рано сажать за один стол со взрослыми, — объявила Изабелла.
— Вы не правы, — укоризненно сказал Ди. — Вы сами виноваты, а я предупреждал. Теперь же будьте справедливы, и держите себя соответственно.
— Ладно, — сказал отец. — Ты что-нибудь ещё скажешь?
— Нет, — отказался я. И опустил нос в тарелку. Сказанного уже было достаточно, чтобы повернуть разговор в нужную сторону.
— Что за младенцы? — угрюмо спросила мать. — Скажи ты, если он не желает. В конце концов он твой сын.
— Это касается моей работы, — сказал отец. — Младенцы в этом смысле ничем не отличаются от её обезьянок: абстрактный предмет определённой деятельности.
— Но мальчик, — возразил Ди, — мальчик этим предметом явно выбит из колеи.
— Ему пришлось открыть ночью дверь, — сказал отец. — Вот и всё. Разве это впервые? Просто сегодня этот болван наговорил ему с три короба, пока я одевался…
— Превосходные контакты для мальчика, особенно ночью, — проговорила Ба, чуточку оживая. Но только на миг, на один миг.
— Это моя работа, — ожесточённо повторил отец.
— Твоя, — подчеркнул Ди, отодвигая от себя нож, — вот именно.
— Ты так говоришь, — отец перехватил этот нож и стал постукивать им по столу, — словно мне не работа нравится, а предметы этой работы. Её объекты. Лучше бы обратил внимание на то, что… а вы-то все — почему так любопытствуете, вас-то чем разобрало?
— Разве, — вкрадчиво сказала мать, — разве нельзя просто рассказать о происшествии, и… покончить с этим?
— А ребёнок? — спросил Ди.
— Ребёнку уже всё рассказали ночью, — возразила мать.
— Обычное происшествие, — стараясь сдерживаться, сказал отец. — Избавились от… плода грешной любви. Плод вполне созревший, словами одного кретина: мальчишеского полу. Его сорвали и закопали, на базарной площади, кстати, на том месте, где недавно стояла бочка — кое-кто должен помнить… ну, эта клетка для езды на мотоцикле. Этот участок, наконец, решили тоже замостить. Работы велись ночью, чтобы днём не мешать базару. Ну, разрыли. Все бабы в крик, а там ведь работают в основном бабы. И так далее.
— И это всё? — мать выглядела разочарованной.
— Нет, — ухмыльнулся отец. — Ещё было опознание, и экспертиза, как положено.
— Опознание в каком смысле? — спросила Изабелла. — В смысле… его знакомых?
— Родственников, — жёстко сказала мать. — До знакомых он ещё не дожил, не успел. И они… не успели превратиться в родственников.
— Если ты намекаешь на Жанну… — начал Ю.
— Вы уже доели? — вяло спросила Ба.
— А причём тут Жанна? — почти выкрикнул отец.
— А совершенно не причём, — зло подтвердила мать. — Не графиня, небось…
— А графиня-то тут…
— Между нами дети…
— Ю, тарелку нужно оставлять чистой…
— А если…
Разговор снова нуждался в вожжах.