Человек, вышедший вечером на улицу в одном из городов австралийских штатов Квинсленд или Новый Южный Уэльс, если он раньше тут не бывал, возможно, будет поражен странной картиной: под фонарями он увидит огромных, в четверть метра, жаб. Тут очень удобные места для охоты: насекомые летят на свет, и жабы давно «сообразили» это. А ведь совсем не для того, чтоб сидели они под фонарями, привезли сорок лет назад в Австралию жаб. Привезли в надежде, что они помогут бороться с вредителями полей.
Австралийская зеленая квакша.
Всем известно, что жабы — животные очень и очень полезные: неисчислимое количество насекомых, среди которых главным образом вредители растений и переносчики заболеваний, — пища жаб. У себя на родине — в Центральной и Южной Америке — жаба эта настолько хорошо зарекомендовала себя, что местные жители держат ее в домах. Жаба быстро привыкает к дому, «охраняет» его от насекомых. Держат ее на огородах и плантациях и даже в больших количествах продают в другие страны. Ага — так называются эти жабы-великаны — хорошо зарекомендовала себя на Гавайских островах, в Порто-Рико, и ничего странного нет в том, что австралийцы тоже захотели иметь у себя такого помощника. Вот почему в 1934 году около сотни жаб было доставлено в Австралию и выпущено в штате Квинсленд.
Жабам, видимо, понравилось там: климат достаточно теплый и достаточно влажный, еды тоже сколько угодно. Жабы «согласились» остаться и размножиться в Австралии. Но вскоре между ними и людьми начались разногласия: люди хотели, чтоб жабы ловили насекомых на полях и плантациях, жабы же предпочитали охотиться в других местах. Отчаявшись приспособить жаб охранять свои посевы, люди перестали обращать на них внимание. Жабам только этого и надо было: они немедленно начали расселяться, с каждым годом их становилось все больше и больше. Да и не удивительно: размножаться они могут круглый год — была бы вода и подходящая температура, и каждый год самка может отложить до 10 тысяч икринок. Там, где жаба ага живет постоянно, икринки, и головастики, и маленькие жабочки гибнут от многочисленных врагов. В Австралии у жаб таких врагов нет. И если не все десять тысяч «сыновей» и «дочек» жабы остаются жить, то, во всяком случае, выживает довольно много, и поэтому неудивительно, что через сорок лет миллионы жаб — потомки той сотни, которая была завезена в Австралию, — прыгают где им вздумается, собираются под фонарями, затрудняют движение транспорта и пешеходов.
Жабы в Австралии еще не угрожают стихийным бедствием, но дело идет к этому. Пока им еще хватает еды. Однако размножение происходит очень быстрыми темпами, и кто знает, чем это может кончиться!
Но если жабы были завезены в Австралию с самыми благородными намерениями, то появление змей на Мартинике вызвано совсем иными причинами. Их привезли туда для борьбы с людьми. Впрочем, французские и испанские плантаторы, хозяева огромных поместий на острове, не считали негров-рабов людьми. Голод, тяжелый изнурительный труд под палящим солнцем и кнут надсмотрщика — таков был удел негра-раба. Но негр не хотел мириться с рабством. Большую часть острова покрывали дикие, непроходимые леса. В них можно укрыться от погони, от преследования. И рабы нередко бежали в эти леса. Там они чувствовали себя в безопасности: лес давал им приют, лес и кормил их. Рабовладельцы ничего не могли поделать. И тогда они привезли из Бразилии змей. Очень коварных, быстрых и опасных змей жарарака. Укус этой внезапно нападающей змеи смертелен.
Финал этой схватки известен: победителем будет птица.
Теперь плантаторы были спокойны: негры-рабы уже не посмеют бежать в лес. Но спокойствие их продолжалось недолго: змеи скоро акклиматизировались на Мартинике и начали быстро размножаться. Прошло совсем немного времени, и не только в лесу стало опасно — змеи начали появляться и на плантациях, в садах, даже в домах. Змеи превратились в настоящее проклятие острова. Достаточно сказать, что за пять лет на 12 гектарах плантации сахарного тростника было убито около двух с половиной тысяч змей.
Тогда на остров решили завести мангуст. Но жительницы Индии и Цейлона ничего не могли поделать с иммигранткой из Бразилии.
Змеи продолжали терроризировать остров. Кто еще способен справиться с ними? Вспомнили про птицу-секретаря. У себя на родине в Восточной Африке она поедает змей в большом количестве. Но на Мартинике и эта птица оказалась бесполезной: жарарака — змея ночная, птица-секретарь охотится только днем.
До сих пор на острове царят змеи, до сих пор еще не найдено действенное средство борьбы с ними, и до сих пор они уносят немало жизней.
Моллюски и восьминогие, рыбы, земноводные, пресмыкающиеся путешествуют по земле. Множество видов самостоятельно, а главным образом, с помощью человека едут, плывут, летят, захватывая всё новые и новые земли. И не только они.
Глава третья
Перегороженный континент
«Великая кроличья стена»
Долгое время считалось, что кролики, как и зайцы, как и пищухи, — грызуны. И ученые объединяли их вместе с другими животными в один отряд.
Но недавно люди поняли: и зайцы, и кролики, и пищухи настолько отличаются, скажем, от крыс, мышей, сусликов, бобров или белок, что оставлять их в одном отряде нельзя. И биологи-систематики выделили их в особый отряд, который назвали отрядом зайцеобразных.
Кролики действительно внешне похожи на зайцев, хотя при более близком знакомстве можно увидеть немало отличий. Например, у кроликов более короткие ноги. Уши тоже короче и без черных пятен внутри. Отличаются они кое в чем и по внутреннему строению, и по образу жизни. Например, у зайцев нет даже постоянного гнезда, а уж норы — тем более. Зайчата рождаются прямо на земле, в траве или кустах.
Зайчатам норы не нужны: едва появившись на свет, они уже почти взрослые; посидят день-другой тихонечко в кустах, окрепнут чуть-чуть и начнут обгрызать травку. А еще через несколько дней поскачут по лесу. Мама, конечно, нужна им: покормит новорожденного молоком, которым он будет сыт несколько дней, да еще разок-другой, может быть, прибежит к новорожденному. А не прибежит — покормит его другая зайчиха. Если же и другая не покормит — не беда, зайчонок обойдется.
А у кроликов все иначе. Кролики — норные животные. Норки они делают глубокими, удобными, со сложными лабиринтами и многими выходами, и далеко от них, как правило, кролики не уходят. Крольчата рождаются слепыми, беспомощными, даже иногда голенькими. И поэтому некоторое время лежат в норке, на мягкой пуховой подстилке (мамаша выщипала пух у себя на брюшке) и сосут молоко.
Эти очень существенные отличия привели ученых к мысли, что если зайцы и кролики в далеком прошлом и имели одного предка, то «разделились» они на самостоятельные группы давно и сумели приобрести характерные черты, значительно отличающие их друг от друга.
Может быть, потому, что зайцы более быстроноги, живут, как правило, в одиночку и стараются держаться подальше от человека, а кролики наоборот — живут обычно колониями и часто вблизи человека, бегают слабо, хоть и очень вертко, а возможно, и по каким-то другим причинам люди обратили внимание именно на кроликов, а не на зайцев и именно кроликов решили сделать домашними животными. Впервые, очевидно, одомашнили кроликов в Китае и в Испании. Возможно, что в Китае кролики были одомашнены раньше. Во всяком случае, как указывает Ч. Дарвин, еще в VI веке до нашей эры известный китайский писатель и философ Конфуций упоминал о кроликах как о животных, которых можно приносить в жертву богам, и рассказывал об уходе за кроликами.
О кроликах, живших в Испании, упоминает в I веке до нашей эры римский поэт Катулл. Он даже назвал Испанию «кроличьей страной». Правда, имел ли он в виду обилие диких кроликов в Испании или домашних, неизвестно.
Но так или иначе, домашние кролики довольно быстро распространились по Европе, и в средние века во многих европейских странах не только процветало кролиководство, но уже были выведены многие породы домашних кроликов.
Домашние кролики разделяются на шкурковых и пуховых. А те, в свою очередь, — на крупных, средних и мелких. Мясо всех кроликов не только съедобно, но и вкусно. Поэтому кроликов разводят еще специально для того, чтобы получать мясо.
Небольшая величина кроликов компенсируется их огромной плодовитостью.
С тех пор как человек занялся одомашниванием кроликов, стали более прочными и красивыми их шкурки, увеличилась плодовитость этих зверьков. И без вмешательства человека кролики давали (а дикие и сейчас дают) довольно большой приплод — по 10–12 крольчат в год.
В неволе же крольчихи стали приносить по 6–7 крольчат (а иногда и по 20!) в одном помете, причем в год таких пометов может быть 5, 6 и даже больше.
Во многих странах кролиководство стало важной статьей дохода. Так, например, только из Франции в 1952 году было вывезено в разные страны около двух с половиной миллиардов шкурок и на 600 миллионов франков пуха для изготовления фетра.