В Австралии, на берегу реки Дарлинг, в городе Бунарга штата Квинсленд стоит мраморный памятник гусенице бабочки кактусовой моли. Кактусовая моль, точнее, ее гусеницы питаются растениями, в частности одним из видов опунций, и там, где опунции нужны людям, она может быть причислена к вредным насекомым. Но в природе все относительно: иногда и очень полезное животное в определенных условиях может принести значительный вред, а вредитель в каких-то обстоятельствах становится полезным.
В 1915 году долгоносик едва не уничтожил весь хлопчатник в штате Алабама в США и чуть не разорил сотни фермеров. А через четыре года эти же фермеры воздвигли насекомому памятник — четырехметровую богиню земледелия Цирцею, поднимающую над головой бронзового долгоносика.
А все дело в том, что, погубив посевы хлопчатника, этот вредитель заставил фермеров Алабамы заняться другими культурами, которые оказались гораздо прибыльнее, чем хлопок. Фермеры разбогатели, соорудили памятник своему благодетелю долгоносику и написали на пьедестале: «В знак глубокой признательности хлопковому долгоносику воздвигнут памятник гражданами Энтерпрайза».
Правда, через тридцать лет снова над алабамскими фермерами разразилась гроза — вновь появился хлопковый долгоносик. Хлопчатник после трагедии 1915 года хоть и уступил значительные площади картофелю и кукурузе, земляному ореху и сахарному тростнику, все-таки оставался в штате. На него-то и набросился долгоносик. Но на этот раз жуку не удалось полностью опустошить поля. И хоть его вторжение нанесло немалый урон земледелию (а химическая борьба с этим жуком нанесла еще больший ущерб, чем он сам) — долгоносик продолжает возвышаться на постаменте и символизировать благоденствие или благополучие алабамских фермеров.
Но если случай в Алабаме — полуанекдотический, то история в Австралии, закончившаяся установкой памятника гусенице, скорее трагическая.
Началась она в конце прошлого века, когда один из австралийских фермеров привез из Центральной Америки несколько видов кактусов. Кактусы уже имелись в Австралии, но этот пришелся особенно по душе фермерам: он красиво цвел, его плоды да и сам он в крайнем случае могли идти в пищу овцам. Наконец, из него можно было устроить прекрасные живые изгороди. Но прошло несколько лет, и фермеры забили тревогу: кактус стал распространяться по стране с огромной быстротой, захватывая всё новые и новые площади. При этом он вытеснял всю растительность, ни одна травинка не могла расти рядом с колючим захватчиком. Началась борьба. Сначала — врукопашную: кактусы пытались вырубать, выкорчевывать. Потом призвали на помощь технику — бросили против них машины, тракторы. Наконец, несмотря на то что химическая борьба тогда стоила дорого, призвали на помощь химию. Ничего не помогало! Кактус продолжал победное шествие по материку, лишая овец пастбищ, разоряя фермеров. В 1925 году он захватил уже 60 миллионов акров плодородной земли.
И тогда наконец задумались: а почему же у себя на родине, в Бразилии, он ведет себя не так агрессивно? Оказывается, там не дает ему развернуться в полную силу бабочка — кактусовая моль.
Срочно была снаряжена экспедиция в Бразилию. И вскоре эту бабочку доставили «на место преступления» кактусов. Сначала люди не очень верили в успех. Приживется ли она? Сможет ли справиться с такой массой кактусов?
Провели эксперимент — в девятнадцати местах разбросали яйца бабочек. Появившихся из яиц гусениц было сравнительно немного, но уже через год количество кактусов в этих местах значительно уменьшилось. Тогда разбросали около трех биллионов яиц кактусовой моли. Трудно сказать, сколько из них появилось бабочек, но за десять лет, как подсчитали специалисты, они уничтожили более 15 миллионов тонн кактусов.
Безнадежная до тех пор борьба окончилась полным поражением опунции, земля была очищена, хотя эта борьба и обошлась австралийцам почти в 170 миллионов фунтов стерлингов. И тем не менее, несмотря на такие затраты, австралийские фермеры решили поставить памятник гусенице, привезенной из Бразилии.
Люди не могли победить опунцию. Это сделало маленькое насекомое. И насекомому поставили памятник.
Памятник насекомому-вредителю — явление исключительное. Переселение же насекомых людьми — явление не такое уж необычное. (В данном случае речь идет не о «безбилетных пассажирах», а о сознательном переселении и разведении на новых местах насекомых-вредителей, то есть насекомых, питающихся растительной пищей.)
Вот несколько примеров.
Растение заразиха — сорняк, наносящий большой урон многим овощным и бахчевым культурам, табаку и картофелю. Бороться с сорняком почти невозможно — на него не действуют химические препараты. Особенно страдали от заразихи поля и плантации в Египте. Но выяснилось, что у египетской заразихи есть враг — крохотная мушка фитомиза. Она уничтожает и сами растения, высасывая у них сок, и поедает семена сорняка, не давая ему распространяться. И вот из Узбекистана в Египет отправились посылки с фитомизой. Советские ученые не только нашли способ бороться с сорняками — они придумали, как сохранить и активизировать фитомизу. Маленький домик, в котором живут эти мушки, устанавливают на поле — и 20 гектаров обеспечены надежной охраной: жители этого домика — крошечная фитомиза уничтожит все сорняки на «своих» 20 гектарах.
Переселением насекомых, способных уничтожать сорняки, люди стали заниматься достаточно давно. Еще в XVIII веке в Америку из Европы попал опасный сорняк — зверобой. И дело не только в том, что зверобой очень быстро распространился и потеснил местные растения, а еще и в том, что он вредит домашним животным: попадая в корм, он вызывает у некоторых животных тяжелые отравления.
В Европе зверобой не так распространен и не так активен, потому что его рост сдерживается насекомыми. Пришлось призвать их в Америку в помощь фермерам. И насекомые-европейцы быстро расправились с сорняками.
В Мавританию из Британской Гвианы случайно завезли черную сагу — сорняк, который быстро завладел полями и плантациями сахарного тростника.
Но на черную сагу тоже нашлась управа в виде жука шаматиз кордиас, которого доставили с Британской Гвианы.
Можно привести еще немало подобных примеров, когда вслед за нелегально пробравшимися на чужбину растениями завозятся специально и вполне легально их вредители.
Однако насекомых привозят не только для борьбы с сорняками, но и для борьбы с самими насекомыми-иммигрантами, которые, попав на чужбину, наносят большой ущерб сельскому или лесному хозяйству.
На родине количество насекомых регулируют их естественные враги — птицы, насекомоядные звери и сами насекомые-хищники, поедающие себе подобных, и паразиты, откладывающие свои яички в теле или на коже других насекомых. Появившаяся из яичка личинка рано или поздно губит насекомое, в котором (или на котором) она находится.
Кормление кукушонка.
Особенно важны хищники и паразиты в борьбе с такими насекомыми, на которых не действуют яды, с которыми невозможно или очень трудно бороться механическими способами.
Именно таким насекомым оказался поселившийся в садах Калифорнии австралийский иммигрант.
«Австралиец» — насекомое необычное. Непосвященный человек даже насекомым его не назвал бы. Да и животное ли оно вообще? Ни головы, ни ног. Только щиток и какие-то дугообразные выступы. И сидит это существо неподвижно. Но это — взрослое насекомое. Личинка же его будто хочет набегаться в «молодости», пока не сядет неподвижно, как мамаша.
Крошечная личинка, едва появившись на свет, начинает быстро бегать по дереву, стараясь забраться на самую верхушку. Подул ветер, личинка отцепилась от ветки… и полетела. Нет у нее крыльев, но шесть длинных хорошо развитых ног и шесть длинных хвостовых нитей помогают ей летать и даже преодолевать большие расстояния.
Правда, резвость личинки длится не долго — дней 5–6. Постепенно она утрачивает свою подвижность, еще через несколько дней вонзает хоботок в кору дерева и остается на этом месте на всю жизнь. Тело ее постепенно покрывается восковым панцирем, и насекомое ничем не напоминает живое существо.
Но тем не менее оно живое существо, и существо опасное. Американцы убедились в этом, когда червец-ицерия — таково название насекомого — напал на сады калифорнийских фермеров.