Как и когда попала ицерия в Калифорнию, никто не знает. Но она не только хорошо освоилась там, но и, ничем не сдерживаемая, быстро размножилась. Неподвижные белые бугорочки осыпали стволы и ветви цитрусовых деревьев, и вскоре деревья стали гибнуть. Американские ученые не знали, что делать: ицерию не брали никакие яды — с плотного воскового щитка, которым покрыто насекомое, скатываются и жидкие и сыпучие вещества. Отравить ее кишечными ядами тоже оказалось невозможным: ицерия добывает сок из-под коры деревьев, куда не может проникнуть яд.
Но ведь на родине ицерии ее никто не пытается травить, а она тем не менее не размножается в больших количествах. Почему? Да потому, что ей там не дает размножаться маленький хищный жучок, похожий на нашу божью коровку и носящий звучное имя — новиус кардиналис.
И вот новиус был срочно доставлен из Австралии в Америку. Его встретили с подобающим почетом, поместили в теплые оранжереи и создали все условия для размножения, для спокойной жизни. И это было серьезной ошибкой американских ученых. На воле жучку приходится терпеть немало лишений, приходится бороться за свое существование. Выращенный же в оранжерейных условиях, он изнежился, потерял свои природные «боевые» качества и уже не был способен бороться с ицерией. А ицерия тем временем продолжала расселяться по земному шару. В 1925 году ее обнаружили в Сухуми.
Ученые встревожились: они знали, что появление ицерии в местах, где нет ее природного врага — новиуса, единственного насекомого, способного разрушить восковой покров ицерии, означает гибель цитрусовых садов. Ведь ицерия — разновидность тли и, как все тли, размножается очень быстро. Ученые оказались правы: в короткое время ицерия размножилась настолько, что пришлось мобилизовать людей на ее уничтожение. А это было тяжело не только физически: больно было рубить прекрасные деревья, жечь траву и кусты, оставляя на месте цветущих садов лишь черную, выжженную землю. Но делать это приходилось, чтоб спасти другие деревья.
И все-таки ицерию не удалось полностью истребить. Тогда советские ученые тоже обратились к новиусу. Но до Австралии далеко, выдержит ли жучок такое путешествие?
Однако новиус живет ведь не только в Австралии, он живет и в других странах, в частности в Египте. И вот из Каира в Ленинград прибыли необычные переселенцы. Пассажиры, летевшие в самолете, удивленно поглядывали на маленькие ящички, затянутые мелкой сеткой, и гадали, кого в них везут, но, конечно, никому и в голову не пришло, что везут жуков.
Советские ученые учли опыт американских коллег, учли их ошибки. Новиус стал выращиваться в вольерах-инсектариях, где были созданы условия, близкие к тем, в который жуки живут в природе. И новиус на этот раз не подвел людей — выпущенный на волю, он одержал блестящую победу над ицерией, полностью уничтожил ее в нашей стране.
Желтая трясогузка, выкармливая птенцов, прилетает к гнезду каждые 2–3 минуты с полным клювом насекомых. Сколько же вредителей уничтожают трясогузки только за это время!
Примерно в это же время из Италии прибыли в нашу страну другие переселенцы — афелинусы.
Уже не раз люди делали попытки расселить их по Европе, но попытки эти оканчивались неудачей, потому что насекомых везли из Америки, а слабенькие «пассажиры» не выдерживали длительного путешествия и погибали в пути. Однако французы, которые были особенно заинтересованы в этих переселенцах, упорно стояли на своем: они считали, что только переселенцы из Америки способны помочь беде. Ведь сама беда тоже пришла из Америки.
Да, беда пришла из-за океана. И виной всему был английский садовод Джозеф Банкс, точнее, новая яблоня, присланная из Америки. Конечно, если бы Банкс знал, что эта яблоня станет причиной гибели его замечательного сада, станет причиной несчастья для многих садоводов Европы, он немедленно уничтожил бы все сорок саженцев, присланных ему друзьями.
Но Банкс ничего не знал и стал невольным виновником появления в Англии очень опасного вредителя садовых растений.
Теперь этот вредитель хорошо известен во многих странах. И сейчас еще кое-где на юге можно увидать яблони, на которых висят хлопья странного пуха (у старых — на ветвях, у молодых — и на ветвях и на стволах). Если даже слегка задеть такой пух, на нем вдруг появятся красные пятна. Это — кровяная тля.
Саму тлю не видно: она покрыта длинными восковыми волосками, и, если тлей много, волоски превращаются в хлопья, похожие на пух или вату. Задев такой «пух», обязательно раздавишь слабую, беспомощную тлю, и появится пятно. Тля красного цвета, поэтому и прозвали ее кровяной.
Вот эта-то кровяная тля вместе с молодыми яблонями и прибыла в 1885 году из Америки в Европу и поселилась в лондонском саду Банкса.
Через двадцать лет тля расселилась по всей Англии, перебралась через Ла-Манш во Францию и здесь «распорядилась» по-настоящему. Фруктовых садов во Франции гораздо больше, да и климат получше. Вскоре она захватила всю Западную Европу, а в 1861 году попала в Крым.
Кровяная тля, как и все тли, как и филлоксера, размножается с огромной скоростью. А эта даже быстрее: каждая самка кровяной тли дает за лето по 15 поколений, причем в каждом поколении до двухсот детенышей. Все детеныши — самки, которые в свою очередь вскоре дают потомство.
У европейских тлей энергию их размножения сдерживают многочисленные хищники и паразитирующие насекомые. С кровяной тлей они справиться не могли — мешали восковые волоски. Эти же волоски спасают тлю от ядов, а способность забираться в щели, трещины деревьев и по ним спускаться к корням, образуя там подземные поселения, делают ее, казалось бы, вовсе неуязвимой. И действительно, ничто не помогало садоводам избавиться от страшного пришельца. В короткий срок, распространившись по Крыму, Кавказу, югу Украины, Молдавии, она захватила около 100 тысяч гектаров плодовых садов. Во Франции она захватила еще большие площади.
Вот тогда-то французы и стали делать попытки привезти из Америки естественного врага кровяной тли — маленького наездника афелинуса.
Крошечный, с четырьмя прозрачными крылышками, наездник не боится восковой брони тлей — он умеет ее пробивать. Подбежав к колонии тлей, самка афелинуса кончиком брюшка отгибает на спину крылышки, чтоб не испачкать их о липкий воск, и, выставив свой длинный яйцеклад, вонзает его в облюбованную тлю. Через 2–3 дня из отложенного яичка появится личинка, а дней через 20 из тела тли вылетит молоденький наездник.
Приспособленность к заражению тлей, покрытых восковыми волосками, — одно из замечательных качеств афелинуса. Второе очень ценное качество — быстрота размножения: потомство одного афелинуса уничтожает за лето много тысяч тлей.
После многократных попыток французам удалось привезти наездников из Америки. Советские ученые решили привезти афелинуса из Италии.
Французы были убеждены: «итальянец» не справится с «американкой».
Советские ученые были убеждены в обратном. И оказались правы.
В 1925 году афелинус из Италии прибыл в Советский Союз и сразу же «принялся за дело». Для начала он очистил сады Азербайджана. Тогда его «продвинули» в Крым. Афелинус не переносит холода. Конечно, в Крыму зима людям кажется теплой. А какой она покажется наезднику?
Но он прекрасно выдержал крымские морозы и продолжал добросовестно трудиться, уничтожая кровяных тлей.
Трудится он и сейчас, правда не очень активно: тлей-то уж почти не осталось. Но люди не спускают глаз с насекомых — мало ли что может произойти. И, чтобы всегда быть готовыми к отпору, в специальных садках постоянно разводят естественных врагов вредителей. Если вдруг раздастся сигнал тревоги, по первому приказу человека миллионы крошечных, но отважных насекомых моментально станут «под ружье» и ринутся в бой.
Это лишь несколько примеров расселения насекомых. Можно привести еще и еще. Примеров самостоятельного переселения насекомых, переселения с помощью человека, но помимо его желания, и, наконец, переселения, которое необходимо человеку. В первых двух случаях, насекомые, акклиматизировавшись на чужбине, найдя там подходящие условия, нарушают природное равновесие. В третьем случае, когда человек привозит насекомых сам, он пытается это равновесие восстановить. Иногда это удается, иногда — нет. И тогда происходят новые трагедии. Но даже если удается восстановить равновесие, это стоит огромных усилий, огромных затрат.
Еще о двух памятниках и еще о некоторых переселенцах