Точка бифуркации: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Учёба и тренировки снова стали отнимать много времени. С тренировок я возвращался через парк. Осенний ветер срывал берёзовые листья, они падали, толкаясь и закручиваясь, словно большие жёлтые мотыльки ночью у невидимого фонаря. Уже на земле они при дуновениях ветра взлетали и кружились в вальсе, как и полагается, против часовой стрелки. В этот момент я думал о том, как здорово позвать сюда друзей и вчетвером стоять под листвяным дождём. Было бы весело.

На выходных я поехал на соревнования. Мама должна была в офисе заниматься важным загородным проектом, поэтому попрощалась со мной ещё утром. В последние годы она уверовала в то, что у меня всё норм и я вполне взрослый, чтобы самостоятельно собраться и уехать. Тем более она доверяла тренеру и знала, что на неё можно положиться. Со мной пришли Вжик, которая всегда меня провожала на соревнования, и Мурзя, которая была за движуху. Янка угрюмо смотрела на то, как они обнимаются со мной на перроне, пока с ней прощались многочисленные родственники. Вжик всегда подтравливала Янку, при ней обнимаясь со мной куда крепче, чем обычно. В этот раз переиграла, бросившись мне на руки с таким рвением, что мы чуть не упали на Мурзю.

Янка кусала губы, пока девчонки пытались в прыжке нарисовать сердечки на пыльном стекле нашего плацкартного вагона. Кроме нас ехали ещё четыре пары: очень перспективные юниоры, я видел их выступление – лучше меня в их возрасте, их конкуренты, мальчик чуть постарше, девочка помладше, а оставшиеся две пары так себе, прокатиться.

Поезд тронулся. Позади остались смеющиеся Мурзя с Вжик. Промелькнули кварталы девятиэтажек и среди них Мурзина общага. Замелькали элеваторы, заводы. Едва заметное пронеслось мимо Цветнополье, за ним настала очередь дачных районов, серых в это время года, унылых, затянутых в ожидании весны поволокой ветвей яблонь, черёмух, рябин. Редко можно увидеть листву, разве что на сирени, которая так и уходит в зиму зелёной.

Ехать по нашим меркам недолго. Садимся вечером, приезжаем утром. Можно было взять с собой «Войну и мир», только бесполезно, быстро стемнело, а свет всё равно выключат. Так что по дороге туда и обратно отсыпался. Тем более что выступили мы хуже, чем ожидали, и Янка всю обратную дорогу дулась, потому что в квикстепе я сделал пару ошибок.

Поезд приходит утром понедельника. Если взять с собой учебники, то можно успеть на уроки. Но это вариант для самых фанатичных учеников. Я поехал домой. Там мама оставила мне завтрак, записку о том, что нужно купить, раз всё равно не в школе. Я позавтракал, сходил в магазин, потом взял гитару и стал наигрывать песенку, которую сочинил в поезде. Пока Янка переживала неудачу, я тихонько лежал на верхней полке и придумал смешную песню, напоминающую ритм поезда. Называлась она «Заикающийся мамонт», и нужно было подобрать к ней аккорды, пока не пришли друзья. Сразу после выступления они дозвонились до меня и теперь считали своим долгом выразить сочувствие. Раньше всех пришла Мурзя с тетрадкой по английскому. Погладила меня по голове, оставила тетрадь для списывания, а сама пошла готовить бутерброды, нарезав почти все купленные продукты. После Мурзиной заботы мы с матерью ещё пару дней доедали то, что она нарезала и выложила на хлеб. Потом на готовое подошли Вжик с Валеркой. Вжик заявила, что не нужно было строгать такое количество бутербродов, и вообще, она хотела заказать суши. Но потом отвлеклась на меня и устроила допрос – как так получилось с выступлением. Валерка, жуя бутерброд, сообщил, что завтра контрольная по физике.

Мы решили, что физику сдадим и так, а перед контрольной надышаться нельзя. Поэтому я взял гитару и сыграл свежую песню о мамонте, который ходил по пустыне, мучился, но не мог попросить о помощи. А припев каждый раз удлинялся. Шесть куплетов от «П…» до «Помоги!». Мурзя сразу поняла фишку и громко, восторженно помогала мне петь припев. Мамонт в конце сдох, и мы в песне с ним попрощались. Валерка всю песню напряжённо думал, а потом сказал, что лучше будет назвать «Логоневрозы мамонта», а не «Заикание», так веселее, и я согласился. Дальше я пел старые песни, в основном романтичные и рассчитанные на девочек. Валерке они тоже нравились, он тоже когда-то хотел научиться играть на гитаре, но так и не осилил из-за тонкой кожи на пальцах. От увлечения осталась гитара, так что я мог играть и у себя дома, и у Валерки, и у Вжик, у которой на гитаре играл отец, и в школе на внеклассных мероприятиях. Парни из параллели не так давно пытались организовать что-то вроде музыкальной группы. Позвали меня, но играю я так себе, три аккорда, два притопа, да и времени нет. Подарил им пару своих песен. К сожалению, пока они выбирали название – «Голые рисовальщики», «Бросовая культура» или «Сырость», дело у них само заглохло. Вероятно, из-за учёбы, или они переругались между собой. Неважно.

Во вторник утром девочка из автобуса, как обычно, поздоровалась и спросила:

– Ты болел?

– Ездил на соревнования, – ответил я.

Она понимающе кивнула и повернулась к окну. А я решил, что раз уж мы доездились до того, что справляемся о здоровье друг друга, то неплохо бы и познакомиться. Мне не нравится общение уровня «эй ты!», пусть и с олигофренами.

– Меня Тимофей зовут.

Она повернулась и вопросительно посмотрела. Я повторил.

– Марина, – представилась она.

Я подумал, что это славно, что у девочки умственная отсталость. Для умных мыслей мне Валерки хватает, который влёгкую сыплет словами вроде «логоневрозы». А тут всё незамысловато. И имя простое.

Кукушечки в голове у неё не было. Я ошибался. Не больше, чем у меня, или у Мурзи, или у Янки. Скажи мне тогда кто-то, что я рвану к Марине в Чукалу, не поверил бы. Это был не второстепенный, а третьестепенный персонаж. И то после Варвары. На одном уровне с историчкой, которую, кстати, зовут Клавдия Александровна, и это всё, что о ней нужно знать. Это совершенно не было точкой бифуркации, мало ли людей, имена которых мы узнаём. Особых поворотов в жизни это не даёт. Вот вы только что узнали имя и отчество учителя истории моей гимназии. Тем, кто ходит к ней на уроки, это нужно. Остальные к концу абзаца забудут.

А может, то, что мы узнали имена друг друга, всё же было некой точкой. Из чего-то же всё сложилось.

В школе пошли неминуемые перед каникулами контрольные. Физика, химия, геометрия, биология и так далее. Валерка ожидаемо словил двойку за сочинение по Толстому. Учительница литературы страшно разозлилась и половину урока отчитывала его, и заодно Мурзю, которая написала на тройку. Я и Вжик, проштудировав краткое содержание, умудрились написать на четвёрку. Варвара написала на пять и сидела рядом со мной довольнёшенька.

Ольга Александровна в последний день занятий продиктовала оценки, отметив, что Мурзя может учиться лучше, Вжик нужно усиленно заниматься информатикой, а Валерка неожиданно скатился по литературе. Вместо того чтобы отметить у меня отсутствие прилежания в английском, спросила о моём последнем выступлении. Ответил, что хуже, чем ожидал. Ольга Александровна понимающе вздохнула и перешла к Варваре.

В ночь на тридцатое октября пришло странное сообщение от Мурзи: «Мне кажется, что скоро». А через полчаса: «Извини, не тебе, не туда нажала». Так начались осенние каникулы.

Вообще, осенние каникулы начались ещё ясным прохладным днём двадцать девятого. Октябрьский первый снег давно стаял, высох и забылся. Ноябрьский ещё не выпал. Отличное время для прогулок. После уроков мы выбрались в центр города, гуляли по набережной до самого вечера. Набрели на кучу тополиной листвы, оставленной до лучших времён дворником. Мурзя схватила листья в охапку и швырнула в нас. А дальше понеслось листвяное месиво. Мы с Вжик против Валерки с Мурзей. Кончилось тем, что Вжик закинула горсть листьев Валерке за шиворот. Тот издал такой жалобный вой, что несколько пробегавших мимо бездомных собак развернулись и опрометью бросились в обратную сторону. Мурзя, будто этого и ждала, залезла Валерке под куртку и, под видом помощи, ещё больше размяла листву. Потом всю остальную прогулку из-под Валеркиной куртки высыпалась труха. Хорошо, что он совсем не обидчивый.

Закат встречали, сидя у реки на коряге, выброшенной ещё с весеннего разлива. Подул ветер. По небу с запада на восток полетели облака. В розовые тона их брюшки подсвечивало закатывающееся за горизонт солнце. Вжик рассказывала, что они похожи на чешский замок, а Мурзя тут же добавляла, что там жил вампир, поэтому они залиты кровью. Я попытался воспроизвести музыку, под которую вампир пил кровь жертв. Валерка завыл, показывая, как он пугал немецких графов и герцогов, готовых захватить замок. Очень натурально, кстати, завыл. Пара пожилых физкультурников, делавших вечернюю зарядку, косо посмотрели на нас и отошли подальше. Это подвигло нас на продолжение, и мы вчетвером выли, пугая не только средневековых герцогов, но и голубей, забредших посмотреть, не угощают ли здесь семечками, и редких прохожих. Вдоволь навывшись, завершили день, греясь в кафе, где смеялись так, что нас просили немного убавить громкость. Мы соглашались и, на пару минут утихнув, снова включали обороты. Перманентно, как выразился Валерка. У нас же каникулы!

Ноябрь

Первые дни ноября благодаря Янке превратились в сплошные тренировки. Как будто время можно повернуть вспять и можно ещё раз выступить там же, что и неделю назад. Она настояла на том, чтобы мы оставались после занятий с тренерами и отрабатывали элементы квикстепа. Янка хотела ещё дополнительных часов, и её родители готовы были договориться и заплатить за отдельные занятия в зале, но тут я взмолился. Мне вовсе не хотелось провести каникулы в стенах танцевально-спортивного клуба. В то время как меня хотели сделать самым лучшим в нашем крае танцором квикстепа и победителем по жизни, Мурзя и Вжик поочерёдно засыпали меня сообщениями в телефон и писали в личку в соцсетях о том, как они прекрасно сходили в кинотеатр, как едят мороженое, залезли на крышу дома Вжик для фотосессии, ездили в парк и кормили уточек в незамерзающем пруду. И, чтобы я не заподозрил их в преувеличении, прилагали к этому фотоотчёты. Янка же была ненасытна и требовала большей самоотдачи. Возможно, когда-нибудь в своём рвении и целеустремлённости она добьётся победы в международном турнире и будет давать интервью, ходить в телестудии. Без меня. Я не выдержу и сдуюсь, она – нет.

Четвёртое – нерабочий день. Никаких тренировок, никаких дополнительных часов тренировок и никаких «а может быть, ещё полчаса?». Собрались у Валерки и просто поиграли в настольных «Колонизаторов». Первую партию выиграл я, а вторая складывалась в пользу Валерки, пока Вжик не подошла к окну.

За окном шёл первый ноябрьский снег. Вжик восторженно завопила и тут же сагитировала нас идти на улицу. Валерку провозгласили победителем и побежали дурачиться. Это был снег, по которому не похоже, что он тут же растает. Зимний. Дул холодный резкий ветер, ускоряющийся в проходах между домами, обтекающий их так, что непонятно, северный он или южный. В такие моменты дует отовсюду. Отличная погода, чтобы засыпать друг друга снегом, бросать по очереди в сугробы, ловить уносимую ветром Вжик. Что-то из другого измерения, когда вновь становишься маленьким. Веселиться. Просто. Так.

Домой я пришёл очень поздно. Мама отчитала за то, что не звонил. Я согласился, что был неправ. Потом скинул смёрзшуюся одежду и написал Янке, что немного приболел и на тренировку пятого не приду.

Утром она устроила форменную истерику. Забросала меня сообщениями, написала во всех доступных соцсетях в личку. Если бы я не заблокировал такую возможность, то и на всех страничках написала бы, какой Тимофей ленивый вомбат.

Если уж на то пошло, то я был беспечным сурикатом. Вздохнул и пошёл на тренировку.

Двойной обратный спин, над которым мы работали в этот день, у меня не получался. Янка злилась, кричала, что я исполняю хуже ленивого вомбата и хочу угробить её мечту. Тренер выгнала меня в коридор, сказав, что я совсем не в форме, хожу под себя, сплю в декольте. В общем, теряем время понапрасну, и тренировка закончена. Хватит на сегодня испытывать терпение.