Точка бифуркации: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

До следующей остановки она смотрела на меня, будто ожидая, что я немедленно брошусь знакомиться или разговаривать. Но разговор себя исчерпал. Знакомиться мне не захотелось, а моё предположение подтвердилось. Потом она отвернулась и чуть раньше пошла к выходу. Круг моего общения не стал шире, никаких точек или развилок не намечалось.

Ничего не подозревающий Валерка, выйдя из подъезда, протянул мне руку. Я дёрнул за руку так, что он слетел со ступенек.

– Воу, воу, полегче! – с издевательской интонацией возопил он. – Я не готов танцевать с тобой твист прямо сейчас. Или что вы там с барышней репетируете.

– Сейчас, умник, я с тобой такой вальс станцую… – угрожающе прошипел я.

– Бостон или венский? – уточнил Валерка. – Ладно, отпусти. Что там у тебя случилось?

– Ты зачем растрепал о той девчонке? – спросил я напрямую.

– Та, которая из парка? – Валерка задумался, поправил сползшую на лоб мышиного цвета шапочку. – Слушай, я не помню.

– А дождаться, пока я сам расскажу, не судьба?

Я развернулся и пошёл в школу. Валерка тут же догнал меня.

– Мурзе рассказывал о динамике малых групп. Привёл в пример тебя и ту девчонку. Вот если бы вы, то есть мы все, познакомились, скорее всего, это бы укрепило нашу дружбу. Потому что группа из четырёх человек неустойчивая, всегда может распасться на диады, а из пяти – идеальная. Там мнение не может поделиться пополам, аутсайдер всегда получит поддержку, и это число не превышает объём внимания среднего человека.

Валерка мог бы прямо сейчас читать лекции по философии или по алхимии. Пусть не в вузе, но в училищах, куда ушёл почти весь класс Варвары. Но ему, к сожалению, придётся ещё окончить школу, оттрубить пять лет в институте, а потом, наверное, ещё и аспирантуру закончить. И всё-таки он, объясняя теории на тупых примерах, и сам выглядел глупо. Зачем, спрашивается, ради красного словца вворачивать мою историю, которая тогда была и не историей, а так, мелким случаем, крохотным событием, мизерным происшествием? И мы, кстати, давным-давно общались вчетвером, и никаких проблем, не распались.

Мурзя до шестого урока мирно продремала, прячась за моей спиной. Как сомнамбула, собирала учебники и тетради после звонка и, схватив меня за руку, брела в следующий по расписанию кабинет. На шестом уроке учитель биологии вызвала её к доске. Пока она пыталась рассказать о липидах, путаясь в терминах и улыбаясь всему классу, проснулась. Получив тройку, Мурзя, довольная, села и рассказала мне трогательную историю о том, как выдумала месть. Утром, заметив проходящую ненавистную бабку, решила просто плюнуть на неё сверху из окна и, открыв форточку, набрала полный рот слюны, но, увидела, какая та маленькая и несчастная, тут же простила. А может, не было никакой старушки, выдумала же Мурзя историю о гопниках.

Вечером сидели у Валерки. Один из его пращуров со стороны отца до революции был врачом. Во время бурных революционных событий работал в лазаретах и у белых, и у красных, а потом так и остался в городе, получил в СССР пост заведующего городской больницей. Портрет этого благообразного старика в пенсне висел в центре гостиной. Он собрал приличную библиотеку, и почётное место на полках занимали дореволюционные книги в старинных переплётах. Может быть, поэтому Валерка ещё не перешёл на чтение в цифровом варианте. В доме у него несколько книжных шкафов с зияющими то там, то тут проплешинами. И Валеркина комната завалена книжками, частью с открытыми страницами, частью с закладками, частью просто забытыми и пыльными. Среди книг возвышались стол и диванчик. Кроме родителей и Валерки здесь обитал также кот по имени Генрих. Мурзя всегда завидовала Валерке, но не тому, что он живёт в трёхкомнатной квартире, – и у меня, и у Вжик квартиры больше, а именно тому, что у Валерки есть Генрих. В комнате общежития, где ты живёшь с матерью, места для кота нет. Мурзя, прежде чем приняться за списывание, прижимала его к груди, целовала в нос, щекотала лапки. Кот, пока Мурзя тискала его, сидел недовольный и ни разу не урчал, терпя девчачьи нежности. Потом важно уходил из комнаты, чтобы больше не появиться, а Мурзя садилась за стол и разбирала задание по алгебре. Вместе со мной, разумеется, чаще – после меня. Валерка уходил на кухню и гремел там кастрюльками. Вжик сидела на диванчике и в ожидании, пока кто-нибудь освободится, листала первую попавшуюся книжку.

– Валера, перескажи «Войну и мир», – просила Вжик вернувшегося с яичницей на сковородке Валерку.

– Который из томов? – отвечал Валерка, ставя сковороду на табурет и раздавая всем вилки и куски хлеба.

Вжик, сколько я её помню, не ела хлеба, даже с Мурзиных бутербродов съедала только ветчину, но Валерка непременно приносил четыре куска.

– Ты прикалываешься? Расскажи полностью.

– Я не читал, – отвечал Валерка. – Я против принудительного чтения и в знак протеста не буду читать Толстого в этом году.

– Да ты прикалываешься два раза! – Вжик брала вилку и отодвигала ею хлеб. – Сочинение на носу, ты его как писать будешь?

– Никак, получу двойку, – беззаботно отвечал Валерка, принимаясь за свою порцию обеда.

Мы с Мурзей в унисон хмыкнули.

– Тогда и я читать не буду! – заявила Вжик.

– Нет, ты как раз прочитай, – сказал Валерка. – И для общего саморазвития, и сочинение напишешь.

Пока они препирались из-за Толстого, мы с Мурзей пообедали и закончили алгебру и химию. Я сел на диван, Валерка занял стол, а Мурзя пошла искать кота. У меня о содержании романа-эпопеи Толстого Вжик не спрашивала.

Читая в хрестоматии по литературе в основном рассказы и стихи, четыре тома да ещё и эпилог я не одолел. Прочитал сцены с балами и этим ограничился. К тому же из-за тренировок и общения с друзьями времени на чтение оставалось немного. Вжик поинтересовалась, как мои дела в спортивно-бальных танцах.

Я объяснил, что мы с Янкой по возрасту перешли в класс «молодёжь-один». Класс нашей пары был «Б», но тренер объявил, что к концу года у нас будет всё, чтобы перейти в «А». Вжик за время нашего знакомства выучила классификацию спортсменов, научилась различать в нити танца закрытый импетус, закрытый телемарк, локк назад. Она стала профессиональной болельщицей и не пропускала наши с Яной выступления, если не нужно было ехать в другие города, конечно. А если мы уезжали, то находила в интернете записи и смотрела. Пыталась вместе со мной, но я попросил избавить меня от этого. Мне хватало просмотров записей с тренером, а свои выступления я по возможности стараюсь вообще не смотреть. Все эти видео ничто по сравнению с тем, как ты переживаешь момент танца.

Здорово закончить танец, стоять на паркете и понимать, что в том поворотном локке, который мы с Янкой выполняли с помарками, в этот раз, очень важный, всё вышло идеально, а место в выступлении, где по ощущениям совершили ошибку, судьи не заметили. А весной, на итоговом чемпионате, мы отработали программу чётко. Янка очень гордилась достигнутыми результатами. Её гордости перепадало и мне, в конце концов, именно рядом со мной она могла почувствовать себя звездой. У неё была заботливая мама, такие же бабушки и дедушки и ещё тётя со стороны папы. Когда мы стали спортивной парой, она зачем-то познакомила меня с ними. Теперь все они здоровались со мною практически за руку и когда привозили Янку на тренировки, и когда всем составом приходили на выступления. На мои выступления ходила только Вжик, часто таская за собой Мурзю. И ещё два раза мама – на первые соревнования, во втором классе. У Янки, кажется, друзей не было. Пару раз я видел её в окружении бледных девочек, но и только. Поэтому она очень завидовала мне, что на соревнования приходит Вжик. Со мной вообще на групповых тренировках все успевали перекинуться парой фраз, а вот с Янкой не общались. Весной в восьмом классе ей в кроссовки налили какой-то гадости. Я отдал ей свои, у нас обувь отличается на один размер, а сам пошёл домой босиком. День был тёплый, так что такая разминка ступней была даже приятной. Мать Янки потом долго выясняла, кто это сделал, но так ничего и не узнала. Меня же благодарила, будто я какой-то необыкновенный герой. Хотя ничего выдающегося в моём поступке не было.

Некоторое время я считал, что девчонка из автобуса тоже занималась спортом, может быть, гимнастикой, может быть, плаванием. У неё была безупречная осанка: развёрнутые плечи, правильный изгиб позвоночника, положение затылка и подбородка. Этому учат на первых же занятиях спортивно-бальными танцами, потому что если не держать линию корпуса, то на выступлениях за это дико штрафуют.

На следующий день девочка со мной поздоровалась. Я кивнул, оплатил проезд и сел на своё привычное место. Собственно, всё.

Неделю наших совместных поездок девчонка приветствовала меня, я отвечал ей. Нас уже выучили кондукторы, которые ездили тут посменно, и одна всякий раз улыбалась. Наверное, мы вызывали у них умиление.