Точка бифуркации: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я остановился. Деревенские у выхода с интересом посмотрели в мою сторону.

– Мы с ним давно не виделись, извини, – сказала Марина.

Время на телефоне показывало полчетвёртого. Доеду за полчаса, и обеспечен весёлый вечер. Но я вернулся.

Валера ушёл обратно на кухню, на столе лежала моя сторублёвка, остывал чай.

– Он хороший, – объясняла Марина. – Закончил девятый класс, теперь работает с матерью. Здесь.

– Вы нормально беседовали, – сказал я, – можно было и без меня обойтись.

– Ты злишься, – правильно поняла Марина. – Не злись.

– Пойдём гулять, – предложил я, вздохнув.

– А чай?

– Плевать на чай, я тебе такого полный самовар куплю.

Она положила пироги в карман, словно недоедала дома, сунула мне в руку сторублёвку, и мы вышли на улицу.

– Я сразу не сообразила, что тебе ничего не понятно, – извинилась Марина. – У меня нет друзей, которые бы не понимали. Мы о школе говорили.

– Ясно, – сказал я равнодушно, но она не услышала.

Чистая авантюра общаться с человеком, с которым нет точек соприкосновения. Я не видел ни одной. Со всеми, с кем я поддерживал отношения, пусть такие, как с Варварой, пусть даже совсем официальные, как с Ольгой Александровной, находились общие темы.

– Ты книги читаешь? – этот вопрос вернул меня из грустных размышлений.

– Да, – ответил я.

– По программе?

– Разные.

– Я тоже, – сказала Марина.

Мы стояли на тропинке, мимо нас проходили люди, над нами, поникшие, схваченные морозом, висели зелёные мелкие листья вяза. Внезапный осколок лета.

– Мне часто непонятно, – продолжила Марина. – Вот, например, у Толстого: «Огромная стая галок поднялась над стенами и, каркая и шумя тысячами крыл, закружилась в воздухе». Я видела стаю галок, специально ходила к элеватору, их там много. Я понимаю, как они кружатся в воздухе. Но что такое «каркая и шумя»? Или вот пишут: «шум ветра» или «журчание ручья». Шум и журчание очень похожи на свежесть. Но это не точно.

Она вздохнула. Я не знал, чем ей помочь, а жалеть опасно, предупреждала же.

– Я знаю, что у тебя есть голос, я вижу по губам, когда ты говоришь, и понимаю бóльшую часть того, что ты говоришь. Но не знаю, какой он. В книгах голос бывает разный. Но я не знаю, какой у меня голос. Ты знаешь обо мне больше, чем я сама. Понимаешь?

– Понимаю, – ответил я и предложил: – Побежали?

– Побежали? – не сразу поняла Марина.

– Бежим, – ещё раз повторил я и пояснил: – Когда бежишь, ни о чём грустном думать невозможно.

– А куда?

Я жестом показал – вперёд – и побежал.

Смешная попытка сохранить неформальные отношения. Я ничего не терял. Формальные остались бы в любом случае, разве что она перестала бы ездить автобусом. Подумав о том, что всё это блажь и не нужно мне вовсе, незаметно для себя прибавил шаг. Убегая от мыслей – ускоряешься. Представляю, насколько обгоняют свои мысли победители олимпиад в беге на стометровку. Сзади слышался топот старых осенних сапог. У Марины была неплохая физическая подготовка. Она догнала меня, схватила и почти повисла сзади. Я остановился.

– Помогло, – сказала она, улыбаясь и глубоко выдыхая.