– Уверен, ты прекрасно меня понимаешь, – сказал он, и я с ужасом осознал: он не просто злится, он в ярости. – Вы с предками сговорились и шпионите за мной, «ради моего же блага», верно? Они велели тебе съездить в гараж и разведать обстановку, так?
– Стоп, Арни…
– Господи, неужели ты и впрямь думал, что я не узнаю? Я ничего не сказал сразу, потому что мы друзья. Но теперь, Деннис… Пора подвести черту, и я ее подвожу. Оставь мою машину в покое и не лезь, куда не просят!
– Во-первых, – сказал я, – в гараж меня попросил съездить твой отец, а не предки. Он хотел узнать, как у тебя идут дела. Мне самому было любопытно, да и твой старик всегда хорошо ко мне относился. Что я должен был ответить?
– Отказать.
– Нет, ты не понимаешь, он на твоей стороне! Регина – она в самом деле надеется, что у тебя ничего не выйдет, но Майкл хочет другого! Он желает тебе только успеха, сам так сказал.
– Это он тебе так сказал. Разумеется. – Арни насмешливо улыбнулся. – На самом деле они оба хотят, чтобы я без них шагу ступить не мог. Не дай бог, сын повзрослеет – это ведь значит, что старость не за горами!
– Ты слишком плохо о них думаешь.
– Может, тебе действительно так кажется. Ты из нормальной семьи, Деннис, вот и не понимаешь, какие они на самом деле. Знаешь, что они мне предложили? Новую машину за пристойный аттестат! Мне надо только избавиться от Кристины, получить одни пятерки за экзамены и поступить в Хорликс… где они будут пасти меня еще четыре года.
Я не знал, что сказать. Это и впрямь было чересчур.
– Так что не лезь в эти дела, Деннис. Нам обоим лучше будет.
– Я все равно ничего ему не сказал. «Так, – говорю, – ковыряется по мелочам». Он вроде обрадовался.
– Еще бы.
– Я и не знал, что ты так много сделал. Но все же техосмотр она в таком виде не пройдет. Я заглянул вниз: приемная труба вообще никакая. Надеюсь, ты с открытыми окнами ездишь?
– Не учи ученого! Я прекрасно разбираюсь в машинах, уж получше, чем ты!
Тут-то я и начал злиться. Что за дела? Я не хотел ссориться с Арни, особенно сейчас, когда к нам вот-вот должна была вернуться Ли, но я прямо почувствовал, как в моем мозгу одна за другой срабатывают пожарные сирены.
– Может быть, – сказал я, пытаясь не подать виду, – зато я разбираюсь в людях. Дарнелл дал тебе наклейку о прохождении техосмотра – за такое, между прочим, сажают, – а потом еще и дилерский номерной знак. Зачем он все это делает, Арни?
Впервые Арни осекся.
– Говорю же… не лезь, Деннис!
– Чувак, – я шагнул к нему, – мне насрать на твою машину. Ей-богу. Но я не хочу, чтобы ты вляпался в неприятности.
Он недоверчиво посмотрел на меня.
– И вообще, из-за чего мы ссоримся? Ну захотел я на выхлопную трубу посмотреть – что тут такого?
Только вот интересовало меня нечто другое. И мы оба, сдается, это понимали.
С поля долетел глухой хлопок сигнального пистолета: игра закончилась. Заморосил дождь, и сразу похолодало. Мы повернулись на звук хлопка и увидели идущую к нам Ли. Она держала в руках флажки – свой и Арни. Ли помахала нам, а мы ей.
– Деннис, я в состоянии о себе позаботиться, – заверил он.
– Хорошо, – просто ответил я. – Надеюсь, это так. – Мне вдруг захотелось спросить, насколько глубоко он залез в дела Дарнелла, но это вызвало бы очередную волну гнева, и… возможно, после этой ссоры наша дружба уже никогда не стала бы прежней.
– Не сомневайся. – Арни погладил машину, и его холодный взгляд смягчился.
Я ощутил смесь облегчения и растерянности: слава богу, ссоры удалось избежать, и мы не наговорили друг другу гадостей, но что-то в нашей дружбе все-таки изменилось… теперь в ней была не одна закрытая комната, а целое крыло. Арни наотрез отказался от моих советов и ясно обрисовал дальнейшую картину наших отношений: «Все будет хорошо, пока все будет по-моему».
Именно так относились к нему родители, только он не понимал, что повторяет их модель поведения. Впрочем, рано или поздно поймет, решил я.
В волосах Ли сверкали капли дождя. Щеки у нее были румяные, а глаза лучились здоровьем и жизнелюбием. От нее исходила такая наивная, неискушенная сексуальность, что у меня немного закружилась голова, хотя все ее внимание было сосредоточено не на мне, а на Арни.