— Ты кому-нибудь звонил?
— Я говорил только с нашим водителем Стенли.
— С ним всё в порядке?
— М-м-м. — Ким по какой-то причине медлил. — Не совсем, ему тоже немного досталось. Стенли в Бет-Изрейел, а его нога в другом месте. Это его шутка, не смотри так на меня.
— О господи.
— Зато теперь у него есть причина уволиться — это тоже его слова.
Я продолжал сидеть ровно и смотреть перед собой.
Семьдесят три человека прекратили существовать. Если посчитать, что у каждого был в среднем один родитель, муж, жена, парень или девушка; у некоторых ребёнок или несколько, а ещё друзья и другие родственники… В этот день о смерти близких горевало около четырёхсот человек. Люди обрывали телефоны, обзванивали морги и больницы — и надеялись, как и я этой ночью. И ведь пострадали, судя по цифрам, не только работники Седьмого, Ребекка Льюис искупала нас в крови случайных жертв. Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, собираясь с мыслями.
— Нам надо позвонить…
— Никаких звонков, — оборвал меня Алекс. — Сначала мы едем ко мне в контору.
***
Место, названное конторой, оказалось домом Алекса. Двухэтажным особняком с видом на другие двухэтажные особняки. Добро пожаловать на верхний Манхэттен, друзья. Помимо нас в доме я насчитал ещё шестерых помощников: незаметных и постоянно ускользающих в другие комнаты. В наше распоряжение досталась просторная гостиная и бутылка коньяка для того, чтобы разговор шёл более плавно. Алекс развязал галстук и бросил его рядом с собой на кресло. Велел располагаться поудобнее, поскольку беседа будет долгой и обстоятельной.
Ким продолжал делать вид, что ничего не случилось. Но от моего внимания не укрылось то, как он постоянно проверял мобильник, а когда думал, что на него никто не смотрел, становился задумчивым и грустным. И в этот раз мне выпала роль Молли, а не Ватсона(8): Ким преображался, когда в поле его зрения появлялся Алекс. Может быть, он не хотел казаться слабаком перед братом, а в моём присутствии себя не контролировал, но лучше бы он продолжал притворяться.
— Ким уже рассказал мне о вашем расследовании, — в комнату вернулся Алекс.
Он, как какой-нибудь психолог, вооружился блокнотом и ручкой; правда, вместо того, чтобы сесть напротив нас, расслабленно улёгся на диван, забросив ноги на высокое изголовье. В доме у Алекса нашлись ковры, а через гигантские окна с солнечной стороны лился свет.
— На самом деле было ещё кое-что. — Ким посмотрел на меня и потом продолжил. — Письмо.
— Какое письмо?
— Пришло на мой почтовый ящик от анонима. Только это было необычное письмо, через десять минут оно исчезло бесследно. К тому же текст нельзя было скопировать или сделать скриншот.
— Хитрожопая она, однако. То есть письма у нас нет?
— Есть. У меня на ПК установлена программа для записи видео с экрана. Обычно я использовал её для записи интервью через скайп, но с письмом это тоже, к счастью, сработало.
— Ты тоже оказался хитрожопым. Что было в письме, коротко?
— Во-первых, приказ не связываться с полицией до осуществления приговора. Так она называла вердикт, который мне должен был вынести случай. Во-вторых, если удастся выжить, никому не рассказывать о случившемся, иначе моим родным не поздоровится. И ещё она почему-то называла меня злом и утверждала, что у неё священная миссия избавить от меня мир.
— В общем, она просила хранить все в тайне?
— Не просила, а требовала. И это было очень подозрительно, поэтому я и решил, что дело в записке: она очень не хотела, чтобы эта вещь попала в руки специалистов.
— А мне почему не сказал? — Не удержался я.
Ким отвёл взгляд вправо, сложив губы в трубочку. Сделал вид, что и вопроса не услышал.
— Что ещё там было? — вновь заговорил Алекс.
— Объяснения. Например, почему тот выживший якобы покончил с собой! Энди, помнишь Роберта? Мы ехали к нему на интервью, а оказались на похоронах. Он не выполнил её приказ, рассказал полиции о том, что сумел избежать гибели от её рук, ну, и наша девочка разозлилась, подстроила то самоубийство. Хотя на самом деле это была плата за длинный язык.
— Как Роберт избежал гибели, если она заразила его вирусом, как и всех остальных?
После вопроса Алекса в комнате ненадолго воцарилась тишина.