— Ничего такого. Муж сестры моей матери работает дальнобойщиком, он помог.
— Муж сестры твоей… То есть теперь дома кровати у тебя нет?
Я пожал плечами.
— И тебе это не кажется, м-м-м, немного странным? Твои родители хотели тебе кое о чём намекнуть, Энди. — Ким хохотнул и лёг на кровать, заложив руки за голову.
***
— Просыпайся, НьюЙорк. Впереди пятница!
Бодрый голос радиоведущего стащил меня с дивана в 6:30. Ким уже проснулся: в комнате его не было. Пока пытался встать на ноги, прикидывал вероятность того, что Ким ушёл готовить завтрак, желая отблагодарить меня за предоставление кровати или в качестве компенсации за ночь на диване. Я даже улыбнулся, представив реакцию Кима на холодильник, наполненный пиццей и гамбургерами. Но у меня хранились яйца и кофе, если что. Хотя не обязательно быть экстрасенсом, чтобы понять — Ким не из тех людей, которые наутро несутся на кухню готовить.
Он не был клёвым парнем, уж поверьте. В паре роль клёвого обычно доставалась мне. Когда я чувствовал что-то похожее на влюблённость, во мне просыпался кулинар-маньяк. Я тратил половину месячной зарплаты, чтобы приготовить что-нибудь экзотическое.
Всматриваясь в окно, я вспоминал вчерашний день. Наши посиделки, разговоры и то, как Ким оказался в моей постели. К тому же вовсе не в той роли, в которой хотелось. Потянулся, чтобы размять спину, затёкшую за ночь. Прямо напротив окна рос дуб — его крона заглядывала в окна десятого этажа; мне же достался толстый ствол. Неудачники всегда видят перед собой стволы.
— Доброе утро.
Я застыл в нелепой позе, медленно повернулся.
— Доброе.
— Что-то я так и не увидел твоих сов, которые жаворонки.
— Они же жаворонки, в четыре часа ночи уже легли спать, я думаю.
Мой мозг воспринимал действительность с опозданием, как компьютер, медленно загружающий операционку. Ким стоял передо мной одетый, слегка помятый, но не настолько, чтобы подумать, будто он спал не раздеваясь. Комната наполнилась ароматом шоколада, и я невольно бросил взгляд на его карманы: где же он прятал этот искусно мучивший мою фантазию парфюм?
— Это всё твоя миссурийская кровать, я не смог уснуть.
— Как легко обвинить во всём миссурийскую кровать, — фыркнул я.
— По правде говоря, это моя извечная проблема: не могу отключиться на чужой кровати. — Ким подошёл к окну, опёрся на потрескавшийся подоконник. — Помню, каким мучением для меня в детстве был летний отдых на Кейп-коде. Неужели нельзя просто взять с собой кровать?
Я почувствовал себя отомщённым. Уж я-то заснул бы на своей кровати.
Когда кто-то в Миссури говорил о Кейп-коде, то обычно в связке со словами «богатый» и «пижон». Я стал предателем, потому что общался сейчас с человеком, которого у нас назвали бы любимчиком судьбы. Мама и папа постоянно вспоминали о Вашингтоне, Манхэттене и Лос-Анджелесе, как будто людям там по умолчанию жилось лучше. Может быть, поэтому во мне родилось жгучее желание попасть в НьюЙорк, чтобы стать одним из счастливчиков.
— Не знаю.
— Сказал человек, притащивший кровать из Миссури. Кстати, мы начали разрабатывать твою историю о выживших.
Я стремительно выглянул из-за двери ванной.
— Правда?
— Ещё бы. Спасибо за идею.
Я прикусил губу, чтобы не расплыться в улыбке на все лицо от удовольствия.
***
В восемь утра Ким позвонил Стенли, в 8:20 мы ехали в офис. Я был мокрый от напряжения и нервов после того, что вынес дома. Пришлось собираться (включая поиск носков по квартире, глажку костюма на не самой подходящей для этого поверхности и чистку зубов) при Киме. Тут стоит рассказать об одном из моих комплексов: я уверен, что жалок в бытовых вещах. Бывают люди, которые даже в полном сраче умудряются грациозно и уверенно двигаться. У них не подгорают рёбрышки, не падает одежда, не рушатся пирамиды из книг на столе.
Я же не могу похвастаться такой ловкостью.
Когда я собирался, то по большей части бесцельно бегал туда-сюда, на ходу вспоминая, что мне нужно, и резко меняя направление. Ким, к его чести, молчал, смотрел снисходительно, словно я забавный зверёк, за которым интересно наблюдать. Вовсе не та реакция, которую я бы хотел получить от привлекательного мужчины. Почти в полной тишине мы запаковались в авто, и Стенли, что удивительно, не пошутил по поводу ночёвки Кима у меня. Ни когда мы зарулили на Макомбс Дэм, ни пока ехали по Западной 155 стрит, он и словом не обмолвился. Либо от меня ускользал какой-то нюанс, либо на его величество Кима Даймлера даже шуточки не распространялись.