— Ждёт, но звонить не буду.
— Давно встречаетесь?
— Живём вместе семь лет, но мне кажется, что я с ним всю его жизнь.
— Что ж, ясно. — Я демонстративно разглядывал мусорные баки. Три пустых упаковки от хлопьев, грязные салфетки, измазанные в чём-то похожем на кетчуп, бонусные карточки на пятипроцентную скидку в Hermes, целая пачка. Он сказал «с ним»?
— И как он относится к работе?
— У него много времени, чтобы побыть одному, это плюс. А когда я прихожу домой, он обычно уже ждёт меня в кровати. Устраивается у меня под боком и мурлычет.
— Мурлычет?
— Это кот, Энди. Великолепный, ослепительно рыжий кот.
Я неловко рассмеялся.
Интересно, как часто Ким проделывал такое с парнями? Многие ли из тех, кто это слышал, были такими наивными, как я? Когда-то мама говорила, что я словно открытая книга — бери и читай. Я перестал ей верить, успешно скрывая ориентацию на протяжении многих лет. Но сегодня опять почувствовал себя уязвимым, будто Ким видел меня насквозь.
— А у тебя есть кто-то?
— Животные или люди? — уточнил я.
— Энди.
Привычка Кима повторять моё имя делала мне хорошо. Его интерес делал мне хорошо. Я с трудом вспоминал, кто и когда меня так внимательно слушал, с кем я так легко говорил. Кто заставлял меня смеяться над обыденными вещами? Когда я вообще столько улыбался?
— У меня на дереве возле окна можно увидеть сов.
— В городе? Это же аномалия.
Я повёл Кима к квартире, любезно пропустив вперёд на лестничной клетке.
Боги, зачем надевать такие джинсы?
— Да, не знаю, с чем это связано, но я их постоянно вижу, часов с пяти…
— В пять ещё даже не темнеет. Странные совы у тебя.
— Совы-жаворонки просто.
Я вообразил, как бы мы могли жить в Нью-Йорке вместе.
Я учу Кима кататься на велосипеде, а он водит меня в шикарные рестораны. Я рассказываю ему о Миссури, он мне — о Манхэттене. Лёжа в кровати перед сном, мы обсуждаем миграционную политику Трампа, пока Ким не начинает клянчить еду. Я ворчу, что не нанимался ему готовить, хотя уже испёк блины. Он щекочет меня, затем гладит и целует. Все выходные мы объедаемся мороженым, затем идём в театр, а вечером пьём вино и занимаемся сексом на полу.
— Что, замок заел?
Ким, привалившись к грязной стене, посмотрел на мои руки. Нет, дорогой, я помечтал минутку о нашей совместной жизни. Входи. Последнее слово я произнёс вслух, и мы оказались в квартире. К счастью, я оставил окно приоткрытым и, пока меня не было, затхлый запах из коробок выветрился. Секунду я мечтал о том, что Ким попросит не включать свет, плюхнется на кровать и позовёт меня. Но он молчал, ибо так бывает только в порно. Я щёлкнул выключателем.
— Давно ты тут живёшь? Ты вообще давно переехал в НьюЙорк?
Я повесил его пальто, пахнущее шоколадом, на вешалку. Гостеприимно приглашать в единственную в квартире комнату не пришлось — Ким сам нашёл дорогу. И переступил швейную машинку так, будто каждый день только этим и занимался! У меня отвисла челюсть: пришлось срочно брать себя в руки. Он просто внимательный, ничего такого.
— Три месяца назад. У меня здесь есть уголок Миссури даже, вот, кровать.
— Ты привёз кровать из Миссури? — Он потрогал матрас, словно проверяя степень мягкости, и уселся на него. — Не хочу делать поспешных выводов, но кров-а-а-ать из Миссури? Она дорога тебе как память? Был слишком хороший секс? Или ещё какие упражнения, а?
Я сподобился только на смущённую улыбку.