— Да, конечно, но… — Он понизил голос. — Я майор Хсп. Вероятно, вы не представляете, что происходит, сэр.
Я подтвердил, что не представляю.
— Остатки мятежников-двузаконников скрылись в этой отдаленной фазе, — объяснил он. — Они винят вас, люри, то есть, прошу прощения, людей во всех своих бедах и…
— Они правы, — согласился я, — Но почему войска ее величества не поймали их?
— Времени не хватило, — опечалился майор, — Мы старательно их выслеживали, но одна группа — толпа фанатиков, известная как «Фронт освобождения», что бы это ни значило…
— Всего лишь дурацкий жаргон бунтовщиков. Как они ускользнули из ваших рук?
— Они хорошо организованы. Несомненно, шпионы во дворце сообщали им о каждом нашем ходе. Отряд мятежников пробрался ночью в технический отдел и украл три транспорта; затем сместился из фазы и вернулся в нее в парке, где их ждали остальные. Мои ребята прибыли, когда последние из них выпадали из реальности… мы довольно легко проследили их досюда. Эта линия очень близка к ядерной. Они заранее подготовили убежище и ушли в подполье. Похоже, смешались с местным населением. Все, что мы пока можем, это держать ситуацию под наблюдением. Однако мы нашли их транспорты и изъяли их. Мятежники в ловушке. Внезапное появление человека может нарушить хрупкое равновесие.
— Кто-то висел у меня на хвосте, — сообщил я, — Ваши ребята или их?
— Не мои, — ответил он, — а значит, они уже знают, что вы здесь. Вам лучше немедленно удалиться…
Крик прокатился над площадью, и майор умолк. Кто-то размахивал флагом, на котором, как объяснил майор, было написано «БЕЙ ЛЮРИ!». Он схватил меня за руку.
— Где ваша машина? — пропищал он мне в ухо, перекрывая нарастающий рев толпы.
Я указал на ее незримое присутствие за грудой здоровенных упаковочных коробок и контейнеров. Он подтолкнул меня в том направлении. Я не сопротивлялся. Я явился за Барброй, а не для того, чтобы опять лезть в местную политику.
— …уходите из Зоны, — говорил он. — Я могу встретиться с вами и обсудить…
— Оставьте, — произнес я. — Теперь, зная место, я могу вызвать ударный отряд и устроить облаву. Осталось только выбраться отсюда.
Как ни странно, соседи не обращали на меня внимания; напротив, вытягивали шеи, чтобы получше разглядеть, что за суматоха творится на площади.
Вновь очутившись в машине, я спросил майора Хспа, как идут дела ее величества после драматического возвращения.
— Все приветствовали ее, — тревожно начал он, — но пошли слухи, что она продала свой народ иностранцам… чужакам… одним словом, люри. Говорят, она сделала раба ближайшим советчиком.
— В конце концов, она воспитана людьми, — напомнил я ему.
— Интересно, кто этот раб-советчик? — заметил он. — Мы выловили всех людей, которых сумели найти, и отослали обратно домой.
— И как это раб так быстро втерся в доверие? — спросил я.
— Никто не знает, — признал он. — Всё слухи да намеки. Но мятежные отбросы могут устроить организованное нападение, отдавая приказания из этой мирной фазы. Пока они не уничтожены, Благородному народу не ведать ни мира, ни безопасности.
По-моему, он смотрел на меня выжидательно. Так что я поинтересовался:
— А я-то тут при чем?
— Несомненно, — ответил он, — вы надеетесь всячески способствовать сему достойному деянию.
— У меня и свои дела есть, — сообщил я ему. — Желаю удачи, но мне пора.
Он махнул рукой, и полдюжины йлокков в форме материализовались из очевидно беспечной толпы покупателей и окружили меня.
— Мне нужна ваша помощь, — произнес Хст. — Сожалею о необходимости применить силу, но, если вы будете настаивать, мне не останется ничего иного.
— Вы это называете силой? — несколько скептически поинтересовался я, глядя на шестерых его телохранителей. — На что, по-вашему, способны полдюжины рекрутов?
Я шагнул в сторону и быстрым взмахом ноги опрокинул ближайшего мордоворота в тележку с клубнями. Два соседних крепыша закрыли брешь, тем самым подойдя так близко, что я одной рукой схватил обоих и стукнул узкими головами друг о друга; затем я бросил их на четвертого, который мчался ко мне. Оставались двое, не считая майора. Он отозвал последнюю пару и произнес:
— Не важно. Вижу, вы не готовы проявить благоразумие. Можете идти.