— Что случилось, Эмиль? — спросил я его.
Теперь в его глазах стояли слезы.
— Это правда вы, сэр! — выпалил он, повернулся и, спотыкаясь, ринулся в дом. — Наконец-то!
— А я предупреждал, полковник, — вставил Свфт.
Я кивнул и проследовал за Хельмом в тускло освещенную комнату. Огонь в каменном очаге бросал слабые мерцающие отблески на голые стены из ошкуренных бревен, и Хельм склонялся над койкой, на которой лежал еще один потрепанный мужчина средних лет, повернув голову, чтобы посмотреть, как я вхожу.
— Поверить не могу! — прохрипел он по-английски и повторил по-шведски: — Jag trar inte!
Хельм зашикал на него, одновременно помогая сесть. Смовиа исхудал, щеки у него ввалились, костлявое тело прикрывала поношенная сероватая рубаха, но я узнал фанатичный блеск его глаз. Это был молодой врач из Сиг-туны.
— Что с вами случилось, ребята? — взорвался я. — Времени-то всего ничего прошло, док, — добавил я чуть более спокойно, — Что стряслось?
— Мы пролезли через ту нору, — запинаясь, произнес Смовиа по-английски, — и очутились в лесу. Он напомнил мне предгорья к северу от Стокгольма. Вокруг ни души. Мы кричали, но откликалось лишь эхо. Лаз, через который мы сюда попали, исчез. Он располагался на высоте трех футов, и мы постоянно ходили через то место, где он был, но без толку. По-моему, девять лет прошло; лейтенант полагает, что десять. Поначалу мы вели счет дням, но доска с насечками сгорела в пожаре. Чуть без дома не остались. Мы пытались опереться на времена года, но здесь они, похоже, другие: зимы очень мягкие — возможно, парниковый эффект усилился.
— Вы переместились по энтропийному каналу, — сообщил я ему, — Дом сами построили?
— Нет, мы обнаружили его здесь в готовом виде: недостроенным, пустым, заброшенным, — ответил Эмиль. — Рядом оказался поселок. Его обитатели выглядели вполне довольными, привыкли пышно отмечать первый день сбора плодов. Так мы и жили в лесу, тихо-спокойно. Но однажды явилась кучка бродяг и принялась всюду лезть, рассказывая людям, что они не должны больше работать.
— Поначалу местные пытались спорить с ними, — дополнил Смовиа. — Говорили, что им нравится собирать еду. Но бандиты подняли их на смех, заявили, что они не должны больше быть рабами, и обещали, что скоро будет уйма новых рабов. Мы бежали. В лесу нам удалось отыскать пищу, — продолжал он, — орехи, ягоды и грибы. Но этого не хватало. Мы убили зверушку вроде белки или, может, мартышки. Шустрые чертенята. Неделю ухлопали, пока наконец поймали одну в силок. Развели костер и поджарили. У меня в аптечке нашлось немного эфира: пригодился, чтобы развести огонь. Пальчики оближешь! Мы очень неплохо питались, но, полковник, прошло много времени. Эмиль выглядит… — Он понизил голос — Да и я, боюсь, тоже. Пруд — неважнецкое зеркало. Пока изловчишься поглядеть на свое отражение, всю воду взбаламутишь, и… — Он протянул мозолистую руку и коснулся моего плеча. — Вы и правда здесь? — тревожно спросил он. — Или я снова брежу?
— Правда-правда, не сомневайся, — успокоил я его. — Расслабься, парень. Мы вытащим вас отсюда.
— Они арестовали меня и дока, — вставил Эмиль. — Бедная Крошка — ей было около трех — осталась совсем одна. Через несколько дней кое-кто из местных пришел вместе с Крошкой и выпустил нас Мы держались подальше от банд, выскользнули из селения и спустя несколько дней наткнулись на дом. Пришлось немного его подлатать, и мы вроде как смирились. Наверное. Вы правда думаете, мы сможем вернуться домой?
— У нас были видения, — бормотал Смовиа себе под нос. — В смысле, галлюцинации. Как-то раз мы узрели парад, — продолжал он, — Большие животные, похожие на слонов, только с плоскими бивнями-совками, в золотых, пурпурных попонах, и крысы в синей форме, и другие крысы в красной или зеленой…
— Императорская гвардия, — определил Свфт. — Три бригады? Торжественный смотр. Как?..
— Как-то раз компания крыс подобралась совсем близко, они аукали и стегали кусты, — сказал Хельм.
— Мы решили, что ищут нас, — добавил Смовиа, — но они прошли мимо и не обратили внимания на дым, идущий из трубы, так что, наверное, им нужен был кто-то другой.
— Необязательно, — предположил я. — Они могли быть в другой фазе и не видеть дом.
— Сомнительно, — вставил Свфт. — Хотя эти двузаконники захватили наш технический комплекс, у них нет никого, кто умеет им пользоваться.
— Что нам только на пользу.
Старики склонились друг к другу, обсуждая что-то тихо, но бурно. Затем Хельм — чертовски тяжело думать об этом осунувшемся немолодом человеке как о розовощеком лейтенанте Хельме — подошел к маленькой крыске и, запинаясь, произнес:
— Ваше высочество…
Похоже, он не знал, что еще сказать. Она бросилась к нему, обняла и зарыдала.
— Мили! Мили! Я потерялась и… — Она умолкла, чтобы посмотреть на меня. — И дядя Коник нашел меня!
Хельм, похоже, был слишком взволнован, чтобы говорить, и Смовиа осторожно отцепил от него девочку, обнял и погладил ее. По-видимому, обычно она говорила на шведском, который был заметно лучше ее довольно примитивного английского. Неудивительно, учитывая, что ее вырастили двое шведов.
— Ну вот, Крошка, мы наконец все вместе, — утешил ее Хельм, — Все в порядке: теперь, когда дядя полковник с нами, мы скоро вернем тебя домой.
Глава 16
Понадобилось несколько минут, чтобы устроиться, придвинуть самодельные стулья к столу из неош куренного горбыля и начать говорить дело — или то, что сойдет за дело в атмосфере, лишенной привычной уверенности в достоверности происходящего.
— Итак, вы, два холостяка, вырастили из крысенка Крошку, — заметил я. — По-моему, вы проделали отличную работу: она чудное дитя.