— Я наблюдал за экранами, разумеется, и, когда вы вошли в фазу, засомневался, точно ли это вы, а не враги из Нефритового дворца. Я знал позицию вашего челнока: координаты высветились одновременно с сигналом тревоги, но, выйдя наружу, ничего не увидел. Я поспешил к той точке, где вы должны были находиться, и, собственно говоря, находились, только в полуфазе. Результат вы имели удовольствие наблюдать лично.
— Да уж. Весьма беспечно с твоей стороны, при том что ты ожидал встретить врагов. Но как нам узнать, что они не хорошие парни, а ты не злодей?
— Могу лишь предложить свое слово, слово чести лорда Благородного народа, — сказал он, явно не ожидая, что я этим удовольствуюсь.
Но я почему-то верил ему: каким-то образом, раненый и захваченный в плен, он умудрился произвести на меня благоприятное впечатление. Я протянул ему руку. Он неуклюже пожал ее.
— Какова процедура, генерал? — поинтересовался я. — Насколько я понимаю, где-то здесь у вас спрятан челнок?
— Челнок не нужен, полковник, — поправил он. — У меня есть камера переноса, которая безошибочно переместит наши первичные сознания в любые координаты континуума пространство-время-ггустота, какие мы только выберем, хотя темпоральная подвижность минимальна. Сюда, пожалуйста.
Глава 14
Камера переноса оказалась совершенно обыкновенной с виду кабинкой, отгороженной в центре большого, похожего на гараж зала; ряды туго намотанных МК-катушек или их аналогов устилали стены и потолок. Внутри стояли мягкие скамьи, чьи размеры и формы не учитывали человеческой анатомии. Свфт что-то подкрутил, и несколько скамей превратились в плоские подобия коек, которые подошли бы кому угодно.
— Должен предупредить, джентльмены, — заявил он, как только устроил Смовиа и малышку поудобнее, предоставив нам с Хельмом самим позаботиться о себе, — что в ходе переноса вы испытаете, если мне будет позволено так выразиться, необычные ощущения, которые продлятся всего лишь несколько миллисекунд субъективного времени. Кричите, если пожелаете, но не двигайтесь. — Он вышел и закрыл за нами дверь.
У меня накопилась пара сотен важных вопросов, требующих немедленного разъяснения, но прежде чем я принял решение броситься вслед за йлокком, начались обещанные необычные ощущения. Описать это практически невозможно: неприятная тяжесть за ребрами, в области солнечного сплетения, горячие иголочки, покалывающие тыльные стороны ладоней и переднюю часть бедер. Боли не было, но ничего более мерзкого я за всю жизнь не испытывал: хуже, чем тошнота и боль, вместе взятые. Пока я терпел и мечтал об избавлении, мне подумалось, не посмотреть ли, как справляются Смовиа и Хельм, — но только подумалось. А следующей мыслью было: все, я не могу больше, умираю. Но через какое-то время все прошло, оставив меня в легком смущении, но совершенно невредимым.
Смовиа уже встал. Хельм валялся без сознания. Доктор похлопал его по тыльным сторонам ладоней и поднял на ноги, слабого, но вполне живого.
— Что это было, доктор? — спросил я. — Чем вызваны такие ощущения?
— Мы столкнулись с явлением, выходящим далеко за рамки медицины, как мы понимаем ее сегодня, — изрек он в ответ.
Хельм издал булькающий звук и сообщил:
— Лично я умер. Я знаю, что умер. Но вы еще здесь, док, значит… Что ж, не могли же вы тоже умереть. Где мы?
— Мы в камере переноса на стоянке генерала Свфта, — напомнил я ему.
— А сам он где? — вполне логично поинтересовался Смовиа.
— Вышел как раз перед тем, как это началось.
Хельм, пошатываясь, направился к двери. Я велел ему обождать.
— Возможно. Мы переместились в приемную кабину в столице Йлокка. Лучше бы нам не спешить.
— Все случилось так быстро, — пожаловался Хельм, — Мы вошли сюда, и только я устроился, как — бац! — и я умираю. — Он смотрел на меня с мольбой. — Я правда умирал. Я чувствовал, как плыву: я знаю, это был переход на другой уровень бытия. Смерть.
— Не совсем, — поправил я. — Это был другой переход. Мы прошли через континуумы в другую А-линию. Мы по-прежнему живы, не беспокойся.
— Ja da, for all de, — согласился парень, кивая. — Но мы пересекли кучу альтернативных линий в челноке, и никто не умер… или, по крайней мере, не почувствовал, что умирает.
— Нас прикрывала схема челнока, — объяснил я ему и себе. — А на этот раз мы подверглись действию субъективно ускоренного энтропийного потока без всякой защиты, к тому же обычно скорость гораздо меньше. Подобное движение в глубине наших сознаний ассоциируется со смертью, отсюда то кошмарное ощущение.
Он огляделся по сторонам.
— Глядите-ка, Свфта нет, — обнаружил он. — Небось проклятая крыса бросила нас здесь на верную гибель.
— Он просто вышел, — зачем-то успокоил я его. И в этот миг вражеский генерал вошел обратно.
— Джентльмены, — отрывисто произнес Свфт, — я разместил нас на заброшенном складе рядом с Комплексом. На улицах темно, прохожих должно быть не много. После того как я просканирую окрестности, мы аккуратно выйдем. — Он скользнул на один из странно изогнутых стульев перед пультом с тремя рядами маленьких трансляционных экранов, все они были темными. Однако генерал вроде бы остался доволен, встал и открыл выходную дверь.
— Будьте осторожны, — предупредил он. — Не исключена легкая потеря ориентации в связи с небольшой ошибкой герметизации энтропийного градиента. Позвольте… — Не дожидаясь ответа, он вышел первым, и мы последовали за ним.
Колокола звенели так близко, как будто колокольню установили внутри моей головы. «Бом! Бим-бом! Бом-бом!» Я схватился за черепушку обеими руками и попытался отпрянуть от гула, но он становился лишь громче, ближе, окружая меня, доводя до безумия.